В подкасте "Ваши уши" (18+) — интервью с поэтом, писателем, членом Союза писателей России, членом Союза кинематографистов РФ Михаилом Тарковским. Михаил Тарковский стал победителем Всероссийской литературной премии имени Федора Абрамова "Чистая книга". В номинации "Современная проза" премия за произведение "42 до востребования" (18+). Роман-победитель посвящен бабушке, с которой прошло детство писателя. В Магадане Михаил Александрович впервые представил читателям свой новый роман "Возвращение" (18+), специальный тираж к приезду автора на Колыму выпустило издательство "Охотник".
— Как наследие вашего деда, поэта Арсения Тарковского, и дяди, режиссёра Андрея Тарковского, повлияло на ваше собственное литературное и художественное развитие? Что Вам нравится из их творчества?
— Повлияло созидательно и непросто. С одной стороны и поражало, с другой подчёркивало несостоятельность моих литературных потуг. А вообще, конечно, очень серьёзно повлияло, потому что с этими стихами и особенно кинокартинами я был знаком со школьных лет и из первых рук, поэтому они действовали и действуют на меня с особой пронзительностью. Есть ряд стихов АА, которые почитаю великими, например "Малютка-жизнь" — и я из тех, кто выбирает сети, когда идёт бессмертье косяком". Есть ряд строк: "Я свеча, я сгорел на пиру"… Да, вырублены уже на стенах русской словесности…
Фильмы дяди — да все равно дороги. За исключением, наверное, "Ностальгии" (18+) и "Иванова детства", (18+) которое для меня навроде предисловия к его кинематографу. "Ностальгии" — конечно это тоже он, и тоже великолепно и неповторимо по замесу, но больно показательно, как когда вместо событий — образы-тезисы. Многие вслед за АА ставят "Солярис" (18+) уровнем ниже — вовсе не согласен. Ничуть не хуже остального. Так-то по идее "Андрей Рублёв" (18+) и "Зеркало" (18+) самые вершины… Долго не понимал "Жертвоприношение" (18+) — потом принял и поразился. Меня вообще поражает притчевая что ли фабула его фильмов, достойная самой высокой литературы. Есть просто гениальные разрешения, и я пытаюсь вернуть этот подход обратно к бумаге.
— Ваша мать, Марина Арсеньевна Тарковская, была лингвистом. Как её профессиональная деятельность и личность повлияли на ваше отношение к языку и литературе?
— Да как-то когда рядом и не замечаешь. У нас как-то не называлась она именно лингвистом, так громко. Лингвист — это всё-таки научный работник, исследователь. А она работала в издательстве словарей — корректором и редактором. Я к ней относился просто как к маме. Мы особо с ней не вели разговоров о языке. Но она, конечно, была прекрасным редактором, вообще чувствовала великолепно русский язык, даже вообще языки. Конечно всё читала. А то уродование русского языка, которое мы наблюдали, переживали сильнейшим образом. Я не знаю на земле человека, с которым бы у меня было полное согласие по вопросом этого уродования, даже так: она была ещё строже меня и её заветы-советы я выполнял сразу и беспрекословно. Например, что слово "пара" следует употреблять только тогда, когда речь идёт о чём-то парном — пара коней, обуви и так далее. И что "пара минут" безграмотно. Примеров десятки, и я глубоко убеждён, что упрощение языка делает и сознание примитивным, а знание его бесконечных тонкостей обогащает душу, наполняет ответственностью за язык.
— Что побудило вас оставить московскую жизнь и поселиться в селе Бахта Туруханского района Красноярского края? Как этот опыт отразился на вашем творчестве?
— С детства мечтал жить в тайге, о которой знал по рассказам старших и из книг. Жизнь на Енисее подарила рассказы и повести о жизни на Енисее.
— Ваши произведения часто описывают жизнь в тайге и быт сибиряков. Какие основные идеи и послания вы стремитесь донести до читателя через эти описания?
— Хотелось рассказать о том, что любишь. Воспеть эту жизнь, эти места, деревню, которая казалась столицей жизни, красоту труда и природу. увековечить образы своих товарищей. Попытаться воплотить в неподатливом слове весь тот огромный мир, который тебя окружал, восхищал, наполнял силой. Как-то Валентин Яковлевич Курбатов, перечисляя как раз вот эти вещи, назвал их "могучие небеса Енисея".
— Насколько автобиографична книга "Тойота-Креста"? Почему именно эта машина стала центральным образом в этой книге?
— И автобиографична и нет. Наверное пополам. Все ощущения и мысли мои. Образ жизни героя — наверное нет. Ни в Енисейске не живу, ни водителем не работаю. История про девушку Машу — в общем да, автобиографичная, так же как и история съёмок и противный напарник-режиссер. Придумал книгу, когда ехал из Красноярска в Енисейск с таксистом из Енисейска, Игорем на "висте" в сороковом кузове. Он мне рассказывал, как машины гоняет с Востока. Такой был в нём заряд восторга от всего этого дела.
— Как жизнь в отдалённой сибирской деревне влияет на ваше творчество?
— Природу на дуэль не вызовешь. Знаете, с началом военных действий как-то и даже стыдно стало о радостях… Наслаждаться морозном солнцем, летя на снегоходе… Конечно, если отвлечься, забыть о пылающем юго-западе страны и о том противостоянии с Западом, капитализмом, культурном оболванивании населения и в первую очередь детей, которые скоро по саксонски будут говорить лучше, чем по-русски — то можно просто находясь здесь в Бахте каждое мгновение испытывать счастье. Мировоззрение дано сложилось…
— Как изменился ваш литературный стиль и подход к письму с момента публикации первых произведений до настоящего времени?
— Пожалуй да. Сначала это был завет И.А.Бунина. Я называл это прозрачным стилем. Особенно в первых рассказах. Первый рассказ писал год. Не в смысле, что 365 дней по 8 часов писал, а год понадобился, чтобы понять, каким он должен быть. Писал мало и коротко, пытался довести до стихотворного совершенства. А потом "попёр густой стиль". Пытался где-то и с вывертом, но плотно, ярко — была такая целая полоса, посвящённая попытке выразить, отлить в слове — как таковом, то есть именно с точки зрения создания своего языка, своей интонации для передачи этой всей мощи — огненных небес, воды, гор и прочего — конечно вместе с могучим под стать природе человеческим характером. Конечно и описывал города. Потом как-то умерил густоту. Уже осознал, что всё от задачи — и так, и так можно. Потом к относительно "прозрачному стилю" вернулся в книге "42-й до востребования" (18+) — это мой памятник бабушке. Теперь хочу писать трезво, как у Фёдора Михайловича, с такой будто бы публицистичностью, а на самом деле без "поэтизмов" что ли. Пока не могу точно сказать. Рано…
— Как вы сочетаете роли охотника-промысловика и писателя? Влияет ли одно на другое?
— Я давно не охотник-промысловик, хотя и живу таёжным образом жизни. А сочетать писание книг (прозаических) по крайней мере — невозможно. Для прозы нужен многомесячный покой. А одно на другое конечно влияет.
— Как выбираете что показать зрителю?
— Я не выбираю. Просто приходит время от времени какая-то близкая по духу и обстановке задумка. Человек, о котором охота рассказать.
— Какой фильм самый личный и почему?
— "Замороженное время" — потому что что-то навроде исповеди.
— Отличия процесса создания фильма и книги? Где чувствуете себя свободней?
— Кинематограф завязан на огромное количество земных.., как сказать-то, ну обстоятельств, людей, аппаратуры, погоды. А проза — сидишь, и всё делаешь сам, один. Как хочешь.
— Задумывались ли о художественном фильме?
— Конечно задумывался, даже предпринимал шагу. Но не решился, понимая, что поглотит надолго и выбрав всё-таки своё главное — писанину.
— Любимое место на Дальнем Востоке?
— Трудно сказать. Поразило всё, где был: Владивосток, Кунашир, Магадан.
— Кого цените из дальневосточных писателей?
— Из современных наверное Василия Авченко, может быть, потому что его знаю. Из прежних — В.К.Арсеньева
— Место действия вашего последнего рассказа Магадан. Почему?
— Магадан… Тут мне кажется и так всё понятно — и что для русского сердца это дорогое место и мечта. И что чем больше объяснять будешь, тем дальше окажешься от ответа. И одно название чего стоит. Я помню классе в 7 один одноклассник напел строчки : "И на прииски в Бодайбо". Меня на всю жизнь прошило этим звуком, этим образом. Потом работал там даже студентом. А с Магаданом ещё сильнее. Ну а если с точки зрения природы как таковой — точка схождения всего самого дорогого и прекрасного, что может быть на свете. И Океан, и Горы и тайга.
Снова выезжаю на дорогу,
Всё как прежде — дали и снега.
Снова ночь, и снова внемлют Богу
Океаны, горы и тайга.
Начал писать книгу, действие которой начинается в Магадане. Герой с судьбой, как у меня — из столицы, но с мечтой об океанах, горах и тайге — всю жизнь прожил в Магадане. Женился там. А потом по ряду причин решает ехать в Москву — мама болеет, линия фронта рукой подать… И жена ещё пилит: хочу "квартеру на Тверской" (ну-ну…).
— Природа занимает центральное место в ваших книгах. Как вы передаёте её красоту и величие через слово, и что стремитесь донести до читателя через природные образы?
— Работаю со словом, с образом. Одно из самых главных — точность. Точность описания в единстве со словом, как таковым, как у Бунина. Точность и стремление к новизне звучания. Именно подбор слова, которое ещё не применялось что ли для описания той или иной картины. Попытка проникнуть в исток твоего впечатления, выудить его самый зародыш. Объяснить, что же тебе поразило — это касается всего, не обязательно тайги или гор. Донести — ну вот как раз эти природные образы и стремлюсь.
— Как вы оцениваете состояние современной русской литературы? Какие у вас любимые книги?
— Самое ужасающее за всю историю. Причём виноваты не авторы, которые виноваты, что родились бездарными, а те, кто формируют культурное поле и создают эталон.
Любимые книги — вся русская классика
— Ваши дети пошли по вашим стопам?
— И да, и нет. Рано делать выводы.
— Вопрос от предыдущего гостя оператора Дениса Беляева: Удовлетворены ли вы своей работой?
— Больше нет.
— Трасса.
— Колымская трасса сильнейшее произвела впечатление — по сравнению с ней Усинский и Чуйский тракты — Тверская улица. Дикая красота, фантастическая. Надеюсь, обязательно написать о ней в ближайшее время, поэтому поберегу пыл. Рассказать есть что.
— Ваш вопрос для следующего гостя и пожелания для читателей.
— Вопрос: Как изменилась ваша жизнь с началом СВО? Читайте великую русскую литературу, особенно 19 век, испытаете счастье
