MagadanMedia, 14 октября. Театр для Александра Тарасюка — это не просто профессия, а дело всей жизни. Впервые выйдя на сцену ещё школьником, он уже тогда понял, что хочет стать артистом. Сегодня за его плечами более четверти века работы в Магаданском музыкальном и драматическом театре, десятки сыгранных ролей, гастроли, фестивали и опыт съёмок в кино. О том, как с годами меняется отношение к профессии, почему каждая новая роль становится вызовом и что помогает не терять интерес к сценеё, рассказал в интервью ИА MagadanMedia артист Магаданского музыкального и драматического театра.
— Александр, с чего для вас начался театр? В какой момент вы поняли, что хотите связать с ним свою жизнь?
— Всё началось ещё в школе, в пятом классе. У нас открылась театральная студия "Театр, дети и мы". Её организовал мой педагог, и я решил попробовать свои силы. С тех пор всё и закрутилось. Я никогда не представлял себя в другой профессии. Пока мои одноклассники меняли планы, думали, кем стать — юристами, поварами или кем-то ещё, — я точно знал, что буду артистом. К одиннадцатому классу это даже не обсуждалось. Моей первой ролью стал солдат из сказки "Каша из топора" (0+). Именно школьный театральный кружок привил мне любовь к сцене. При этом никто в моей семье не был связан с театром. Я первый, кто выбрал эту профессию и продолжает в ней работать.
— Помните свой первый выход на профессиональную сцену?
— Это было, кажется, на первом курсе. Нас, студентов, взяли в массовку спектакля "Хлестаков из Петербурга" (12+). Я играл милиционера, кого-то там гонял по сцене. А если говорить о первой большой, осознанной роли, то это Сильвио в нашем курсовом спектакле "Слуга двух господ" (16+). Именно её я считаю своей первой серьёзной актёрской работой.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Где вы получили актёрское образование?
— Я окончил Российскую академию театрального искусства — ГИТИС, мастерскую Бориса Афанасьевича Морозова. У нас был филиал при Магаданском театре. Мы учились и в Магадане, и в Москве. Преподавали нам педагоги из обоих городов, а дипломы мы получили московские.
— Продолжаете ли вы учиться сейчас, спустя столько лет работы в театре?
— Конечно. У нас есть курсы повышения квалификации, в которых можно участвовать по желанию. Из последних я проходил режиссёрский курс, где мы онлайн разбирали пьесу Островского "Гроза" (12+). Было очень интересно.
Но я считаю, что артист учится каждый день. Неважно, сколько лет ты работаешь на сцене, всегда можно узнать что-то новое.
— Сколько лет вы уже служите в Магаданском музыкальном и драматическом театре?
— С 1999 года. Получается, около 26 лет на момент нашего разговора.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— За это время не возникало желания уехать и попробовать себя на сцене в другом городе?
— У меня был небольшой перерыв, примерно на год. По семейным обстоятельствам я уехал из Магадана. Сначала был в Белгороде, пытался устроиться в театр. Пришёл, оставил резюме, мне сказали, что я подхожу, но принять смогут только с начала следующего сезона. А семью нужно было содержать, зарабатывать деньги. Потом была Москва. Но там тоже непросто: нужно снимать квартиру, ходить по кастингам, искать работу. Всё это требует больших затрат. В итоге через год я вернулся в Магадан.
— Насколько вы изменились как артист за эти годы? Есть ли роли, которые сегодня сыграли бы иначе, чем десять или двадцать лет назад?
— Конечно, есть. Когда только заканчиваешь театральный вуз, кажется, что ты гениальный артист, можешь сыграть абсолютно всё. Тебе море по колено. А потом выходишь на сцену с людьми, которые отработали в театре тридцатьсорок лет, и понимаешь, что ничего ещё не знаешь. Сейчас у меня за плечами большой опыт, другой взгляд на профессию. Думаю, многие роли я сыграл бы иначе. Но какую-то одну конкретную сейчас назвать сложно.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Какая роль оказалась для вас самой сложной — профессионально или эмоционально?
— На самом деле каждая роль сложная. И чем больше у тебя опыта, тем труднее бывает найти что-то новое. Ведь артист должен быть разным. Наш педагог говорил: если тебе в роли удобно, значит, что-то не так. Если ты приходишь на репетицию и у тебя сразу всё получается, возможно, ты просто идёшь по привычному шаблону. А нужно искать. Работать над характером, походкой, гримом, отношением к персонажу.
Нельзя, чтобы зритель смотрел спектакль и думал: "Опять вышел Тарасюк, опять он везде одинаковый". Конечно, не всегда получается добиться настоящего перевоплощения.
Но когда рядом хороший режиссёр, когда партнёры полностью отдаются работе, происходит настоящее чудо. Однажды после спектакля мои родные сказали, что не узнали меня на сцене. Для меня это была самая большая награда. Я всегда говорю ребятам: на репетиции нужно выкладываться на двести процентов, чтобы на спектакле получилось хотя бы девяносто или сто.
— Есть ли у вас особенно любимая роль?
— Я люблю все свои роли. Но сейчас огромное удовольствие получаю от спектакля "На краю света" по рассказу Н. С. Лескова. Я играю архиерея.
В этом спектакле происходит настоящее перевоплощение. Ты выходишь на сцену одним человеком, а уходишь совершенно другим. У персонажа меняется мировоззрение, отношение к людям, к происходящему.
По сюжету проходят годы, а спектакль длится около часа двадцати минут. И за это время ты должен прожить целую жизнь. Мне очень нравится работать в этой постановке. Там все артисты настолько погружаются в свои образы, что иногда мы друг друга не узнаём.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Бывали ли спектакли, после которых было трудно выйти из образа?
— Да, и это как раз "На краю света". Однажды после спектакля я пришёл домой и несколько часов просто сидел на кухне, смотрел в окно. Попросил родных меня не трогать. Я не анализировал, хорошо или плохо сыграл. Я продолжал переживать то, что произошло с моим персонажем на сцене. Но вообще работу нельзя приносить домой.
Нужно уметь разделять театр и обычную жизнь. Представьте, если я играю Кощея Бессмертного, прихожу домой и продолжаю вести себя как Кощей. Иногда эмоциональный след от спектакля всё-таки остаётся. Тогда мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
— Наблюдаете ли вы за людьми в повседневной жизни, чтобы находить характерные черты для своих персонажей?
— Постоянно. Ещё во время учёбы, когда мы не знали, как сделать этюд, педагог советовал выйти на улицу, зайти в магазин, проехать в маршрутке, сходить в парк и просто понаблюдать за людьми. Как человек сидит, как смотрит, как разговаривает, как общается с другими. Всё это очень интересно.
Я и сейчас иногда специально выхожу в город, чтобы понаблюдать за людьми для роли. Особенно люблю рынок. Там настоящая кладезь характеров и типажей! Можно подсмотреть столько интересных деталей, которые потом пригодятся на сцене.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Вы участвовали во многих театральных фестивалях. Что они дают артисту с большим сценическим опытом?
— Прежде всего возможность показать себя, увидеть, на что ты способен. Но не менее важно посмотреть на работу других артистов, пообщаться с коллегами, чему-то у них научиться.
На фестивалях проходят мастер-классы по актёрскому мастерству, сценической речи, сценическому движению, истории театра. Я стараюсь посещать их все, особенно люблю занятия по актёрскому мастерству и сценическому движению. Даже если ты уже многое знаешь, каждый педагог приносит что-то своё. Это своеобразная школа.
Мы неоднократно участвовали в Фестивале театров Дальнего Востока, который сначала проходил в Хабаровске, а затем переехал в Южно-Сахалинск. Возили туда наши спектакли, в том числе "На краю света" (12+). Участвовали и в фестивале "Территория" (12+), который проводился в Магадане и других городах. Для меня фестиваль — это новая жизнь, новый глоток воздуха.
Ты приезжаешь со своим спектаклем, а получаешь возможность посмотреть пять, десять, пятнадцать постановок других театров. Это невероятно интересно. Магадан я вообще называю культурной столицей России. Наш театр уже много лет активно участвует в фестивалях, ездит на гастроли, принимает коллег из других городов. Мы не сидим на одном месте.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Вы пробовали себя и в режиссуре. Как появился этот опыт?
— Я поставил детскую музыкальную сказку "Бал у Цокотухи" (0+). Просто захотел попробовать. Смотрел, как другие артисты ставят спектакли, и подумал: почему бы и мне не попробовать? К тому же от директора была задача подготовить детскую постановку.
Но оказалось, что режиссура — очень сложная работа. Нужно найти материал, музыку, художника, продумать костюмы, декорации. Очень много организационных вопросов.
Однако самое трудное было даже не это. Самое сложное — работать со своими коллегами, которые много лет знают тебя как артиста Сашу Тарасюка. А тут ты приходишь на репетицию уже как режиссёр.
Им непросто перестроиться, и тебе самому непросто доказать, что сейчас ты отвечаешь за постановку. Бывали споры, эмоциональные моменты. Но в итоге спектакль мы выпустили.
— В этой музыкальной сказке вы выступали исключительно как режиссёр или тоже играли на сцене?
— Только как режиссёр. Совмещать эти две задачи очень сложно, потому что, находясь на сцене, ты не видишь спектакль со стороны. У меня был такой опыт в постановке "Бабий бунт" (12+). Её ставил режиссёр Денис Радченко из Оренбурга, а я был ассистентом режиссёра. После его отъезда продолжил следить за спектаклем. И вот я сам нахожусь на сцене, играю свою роль, но одновременно смотрю, где стоят другие артисты, правильно ли всё происходит.
В какой-то момент понимаешь, что уже не живёшь жизнью своего персонажа, а контролируешь постановку. Поэтому я считаю, что лучше разделять эти обязанности.
Либо ты артист, либо режиссёр. После "Бала у Цокотухи" я решил, что больше режиссурой заниматься не хочу. Попробовал, получилось, но мне ближе актёрская профессия.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Вы сыграли первого тренера Елены Вяльбе в фильме "Белый снег" (6+). Чем работа в кино отличается для вас от театра?
— Это небо и земля. Театр — живое искусство. Можно прийти на один и тот же спектакль пять, шесть, семь раз, и каждый раз он будет другим. А кино — сняли сцену, и она осталась такой навсегда. Когда меня пригласили в "Белый снег", я ожидал, что мы будем подробно разбирать персонажа с режиссёром, обсуждать его характер, биографию, поступки. Как это принято в театре. Но такого общения мне не хватило.
Я самостоятельно собирал информацию о своём герое: ходил в библиотеки, разговаривал со знакомыми, искал людей, которые могли что-то рассказать о первом тренере Елены Вяльбе. На площадке режиссёр объяснял, где нужно стоять, что говорить, как действовать. А внутреннее наполнение образа приходилось искать самому.
Возможно, это было связано с тем, что роль небольшая. Фильм получился хорошим, но от самого съёмочного процесса я ожидал немного другого. Позже у меня были съёмки в Москве, где работа строилась иначе, и тогда я по-настоящему полюбил кино.
— В каких ещё фильмах вам довелось сниматься?
— До "Белого снега" я участвовал в съёмках фильма, которые проходили на трассе. У меня была роль золотодобытчика. Она была небольшая, но сам процесс оказался интересным.
Позже были съёмки в Москве — массовка, эпизодические роли. Из последних работ вспоминается военный фильм, кажется, "Дороги Победы" (18+). Там была замечательная атмосфера, настоящее кино. Правда, мой эпизод, который длился несколько минут, в окончательную версию не вошёл. Но всё равно это был очень интересный опыт.
— Хотели бы продолжить сниматься в кино?
— Конечно. У меня были запланированы съёмки, но из-за обстоятельств поездку пришлось отменить. Главная сложность в том, что для постоянной работы в кино желательно находиться в Москве, где проходит много съёмок.
У нас в театре плотный график, и надолго уехать практически невозможно. Если предложат большую интересную роль, конечно, можно будет подумать. Я не исключаю такой возможности.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Приходилось ли вам работать вместе с известными артистами театра и кино?
— В "Белом снеге" я снимался с Анной Уколовой. Были и другие известные артисты. А вот на театральной сцене с приглашёнными медийными актёрами играть не доводилось. Хотя они приезжали в Магадан, мы знакомились, общались.
Но я считаю, что у нас в театре тоже все звёзды — наши, магаданские. Для меня каждый коллега по-своему звезда.
— Вы также выступаете наставником для школьных театральных коллективов. В чём заключается эта работа?
— Это связано с фестивалем школьных театров "Мир театра" (12+). Я курирую тринадцатую гимназию и вторую школу. Мы готовы помогать ребятам с постановками, подсказывать, как лучше выстроить работу, разбирать материал. Пока конкретных обращений было немного, но наши контакты у школ есть.
Другие артисты театра тоже помогают школьным коллективам. Это очень хорошая инициатива. Раньше мы пытались организовывать театральные студии, но возникало много сложностей. А фестиваль даёт детям возможность попробовать себя на сцене. Я считаю, что это замечательно. Если школьникам нужна наша помощь, мы всегда готовы подключиться.
— Есть ли вещи, которым невозможно научиться в театральном вузе, но которые приходят с опытом работы?
— В театральном вузе дают очень многое: сценическую речь, движение, фехтование, танец, историю театра. Но есть вещи, которые приходят только с жизненным опытом. Например, умение использовать собственные переживания для создания образа.
Недавно мы репетировали спектакль "На краю света" (16+). В нём участвуют не только профессиональные артисты, но и представители эвенского народа, у которых нет театрального образования. Одна девушка исполняла сложный эмоциональный монолог. Она прекрасно выучила текст, старалась, но чего-то не хватало. Я предложил ей вспомнить личную историю, связанную с болезненным расставанием. Попробовать вложить пережитые чувства в слова своей героини. И монолог сразу зазвучал совершенно иначе. Вот этому невозможно научиться только по учебникам. Жизненный опыт очень помогает артисту.
Я и сам часто использую в ролях собственные привычки, наблюдения, воспоминания. Для меня очень важно, чтобы артист выходил на сцену с открытыми чувствами. Чтобы зритель ему верил, вместе с ним смеялся, плакал, переживал боль, страх, радость. Если это происходит, значит, работа сделана не зря.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Тяжело ли каждый раз пропускать через себя переживания персонажей?
— Если каждый раз полностью погружаться в чужие переживания и не уметь от них освобождаться, можно очень быстро эмоционально выгореть. По молодости это особенно сложно.
Когда только начинаешь работать, всё воспринимаешь очень близко к сердцу. Но с опытом учишься отделять сцену от жизни. Ты должен прожить роль, но после спектакля суметь оставить её в театре.
Например, на гастролях у меня было шесть разных спектаклей. Представляете, сколько персонажей, текстов, эмоций нужно держать в голове? Поэтому я научился переключаться. Перед спектаклем вспоминаю конкретную роль, прохожу по сцене, проверяю декорации, настраиваюсь. Отработал — мысленно закрыл этот файл и готовишься к следующему.
Особенно трудно переключаться между жанрами: сегодня комедия, завтра трагедия. Но со временем вырабатывается определённая профессиональная дисциплина. Без этого в нашей профессии очень сложно.
— Какими качествами, по вашему мнению, должен обладать хороший артист?
— Прежде всего целеустремлённостью. Он должен постоянно искать, впитывать новую информацию, не останавливаться в развитии. Артист должен быть жадным до профессии, до новых ролей, до знаний. Чтобы у него всегда горели глаза. Конечно, важно хорошо говорить, двигаться, танцевать, владеть своим телом и голосом.
Но главное — внутреннее желание работать. Приходя в театр, нужно оставлять личные проблемы за его дверями и полностью отдавать себя профессии. Жить театром, выкладываться на сцене.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Волнуетесь ли вы перед выходом на сцену, несмотря на многолетний опыт?
— Всегда волнуюсь. Не было ни одного спектакля, перед которым я бы не волновался. Даже если постановку играем в сотый раз, всё равно переживаю. Казалось бы, ты уже прекрасно знаешь текст, партнёров, все мизансцены. Но волнение никуда не исчезает.
Обычно оно проходит минут через пятнадцать после начала спектакля. Ты погружаешься в историю, начинаешь жить вместе с партнёрами, и всё становится на свои места. Иногда коллеги даже ругают меня за то, что перед спектаклем я слишком эмоциональный.
Начинаю переживать, заводиться, передаю им свою энергию, а они стараются сохранять спокойствие. Но я считаю, что волнение обязательно должно быть. Если ты совсем перестал волноваться перед выходом на сцену, стоит задуматься, почему так произошло.
— Насколько партнёры по сцене влияют на вашу игру? Может ли один и тот же спектакль каждый раз складываться по-разному?
— Конечно, может. Театр — коллективная работа, и от партнёров зависит очень многое. У каждого человека бывают сложные дни. Кто-то пришёл с плохим настроением, у кого-то неприятности дома, кто-то поссорился с коллегой. Но на сцене всё это нужно оставлять за кадром. Представьте: вы с партнёршей поссорились за кулисами, а через минуту должны играть любовь.
И если вы переносите личную обиду в спектакль, зритель это почувствует. Бывают даже такие мелочи: партнёр должен смотреть тебе в глаза, а смотрит куда-то в сторону. И ты уже начинаешь теряться, потому что нарушается контакт.
Поэтому очень важно уважать друг друга и уметь работать вместе, независимо от личных обстоятельств. Хороший партнёр может помочь тебе раскрыться, дать нужную энергию, поддержать в сложный момент. А иногда одно неудачное взаимодействие способно повлиять на всю сцену.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Приходилось ли вам импровизировать прямо во время спектакля?
— Конечно, и неоднократно. В театре может произойти что угодно: забыл текст, сломался реквизит, отлетел каблук, порвался костюм. И нужно мгновенно находить выход из ситуации, не разрушая спектакль. Помню, у нас был спектакль "Номер 13". На сцене стояли дверь и большое окно. По сюжету артисты должны были выходить через дверь, но однажды у неё сломалась ручка. Что делать?
Один из артистов просто вышел через окно. И вслед за ним все остальные тоже начали выходить через окно! Вот это настоящая импровизация. Бывает, партнёр забывает текст. Тогда ты должен помочь ему, подсказать следующую мысль, продолжить диалог другими словами, сохраняя смысл сцены. Мне кажется, такие ситуации даже полезны.
Когда много лет играешь один спектакль, иногда начинаешь действовать по привычке. А неожиданность заставляет мгновенно включиться, искать решение. Появляется живой взгляд, новая энергия.
— Что для вас важнее: точно следовать режиссёрскому замыслу или предлагать собственную интерпретацию роли?
— Режиссёр приходит со своим видением спектакля, и артист должен его понимать и уважать.
Но я люблю поспорить с режиссёром — в хорошем смысле. Предложить что-то своё, попробовать другой вариант. Если режиссёру нравится моя идея, мы можем её использовать.
Если нет, я принимаю его решение и работаю в рамках предложенного замысла. Мне кажется, артист не должен быть просто исполнителем указаний. Если тебе сказали сесть на пенёк, это не значит, что ты не можешь предложить что-то интереснее. Может быть, на этом пеньке персонаж должен танцевать? Но окончательное решение, конечно, за режиссёром.
Для меня режиссёр и артист — единое целое. Когда между ними есть взаимопонимание, получается хорошая работа. А когда начинаются постоянные конфликты, это мешает спектаклю.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Чувствуете ли вы настроение зрителей во время спектакля? Может ли реакция публики повлиять на вашу игру?
— Конечно, чувствую. Особенно это заметно в комедиях. В каждом зале обязательно найдётся человек, который начинает смеяться первым и словно заводит всех остальных.
Ты слышишь эту реакцию, чувствуешь энергию, и иногда хочется ещё немного усилить комический момент. Но здесь важно не переборщить. Нельзя начинать работать исключительно на одного зрителя, даже если он очень эмоционально реагирует. В драматических, психологических спектаклях всё иначе. Там нельзя подстраиваться под реакцию зала, специально усиливать трагизм, чтобы вызвать слёзы.
Есть принцип четвёртой стены. Ты знаешь, что зрители перед тобой, но живёшь внутри сценического мира и не должен отвлекаться на их реакцию. Если зритель вместе с тобой переживает историю, это замечательно. Но специально манипулировать его эмоциями нельзя.
— Как за годы вашей работы изменился магаданский зритель? Стал ли он более требовательным?
— Зритель очень изменился. Причём даже внешне. Когда я начинал работать в 1999 году, бывало, что люди приходили в театр в спортивных костюмах. А сейчас приятно смотреть, как зрители наряжаются, приходят в красивых платьях, костюмах, гуляют по фойе, рассматривают фотографии. Для людей поход в театр становится настоящим событием. Очень радует, что стало много молодёжи. Молодые люди приходят, интересуются спектаклями, возвращаются снова.
Есть у нас и постоянные зрители, которых мы уже знаем в лицо. Человек пятнадцать точно. А один молодой человек приходит практически на каждый спектакль, садится в первом ряду возле прохода. Некоторые зрители смотрят одну и ту же постановку по шесть, семь, десять раз. И я их понимаю. Ведь спектакль никогда не повторяется полностью. Сегодня у артиста одно настроение, завтра другое, может поменяться состав исполнителей, какие-то интонации, детали. Я считаю, что магаданский зритель меняется в лучшую сторону.
Люди всё больше интересуются театром, приводят друзей, знакомых. Магадан — очень культурный город. А наши зрители — самые благодарные и искренние. Я их очень люблю.
Александр Тарасюк: Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах. Фото: ММДТ
— Бывали ли в вашей карьере кризисы, когда хотелось всё бросить и уйти из театра?
— Нет. Ни разу. Конечно, бывает усталость. Работа в театре требует очень много сил. Но когда я ухожу в отпуск, мне обычно хватает двух недель, чтобы отдохнуть. А потом уже снова хочется на работу.
Я очень люблю свою профессию и дорожу ею. Я учился именно на артиста и никогда не представлял себя в другой сфере. Пока у меня есть силы, пока я могу работать, запоминать текст, выходить на сцену и получать от этого удовольствие, я хочу оставаться в театре.
Возможно, когда-нибудь наступит момент, когда я пойму, что больше не справляюсь. Тогда придётся принимать решение. Но сейчас таких мыслей нет. И очень надеюсь, что ещё долго не будет.
— Что, по вашему мнению, отличает просто хорошего исполнителя от настоящего мастера сцены?
— Мне кажется, хороший исполнитель может качественно выполнять свою работу, но при этом оставаться на поверхности роли. Находит удобный для себя способ играть и продолжает им пользоваться. А настоящий мастер никогда не останавливается. Даже если он играет одну роль двадцать лет, всё равно ищет в ней что-то новое. Может добавить небольшую деталь, изменить интонацию, по-другому прожить какой-то момент. При этом не разрушая сам спектакль и режиссёрский замысел.
Мастер умеет сохранять свежесть роли. Он каждый раз выходит на сцену так, словно проживает эту историю впервые. Но самое главное — нужно любить свою работу, дорожить ею, наслаждаться. У нас удивительная профессия.
Мы проживаем чужие жизни, оказываемся в разных эпохах, становимся совершенно разными людьми. Сегодня ты можешь быть героем сказки, завтра — участником исторических событий, послезавтра — человеком с совершенно другой судьбой. Обычному человеку редко выпадает возможность испытать такое количество разных жизней и эмоций. А нам театр даёт эту возможность постоянно.
Поэтому я считаю: если ты не любишь эту профессию, зачем вообще в неё приходить? Нужно гореть своим делом. Тогда и зритель это почувствует.
