Майские заморозки уничтожают цветущие яблони, ливни за час смывают плодородный слой почвы, а неделя засухи превращает посевы в пыль. Всё это уже не аномалии, а новая реальность. Почему старые прогнозы больше не работают и как с этим жить? Об этом в беседе с корреспондентом ИА IrkutskMedia рассказал учёный, эколог Роман Пукалов — директор природоохранных программ Общероссийской общественной организации "Зеленый патруль".
— В последние годы мы всё чаще слышим о потопах и смерчах. С чем это связано?
Неблагоприятные явления — это ливни, штормы, ураганы, засухи, наводнения и даже возвратные весенние заморозки. И их число увеличивается ежегодно.
Классический прогноз погоды раньше работал по следующему принципу: если сегодня дождь в Ленинграде, то завтра он будет в Москве. Но сейчас это правило не работает. Потому что меняется общая циркуляция атмосферы на планете.
Сейчас воздушные массы всё чаще движутся не с запада на восток, как было раньше в 80% случаев, а с юга на север или с севера на юг — вдоль меридианов. Отсюда песчаные бури из Аравии: например, в Калмыкии, в Волгоградской, Астраханской областях. А также артический воздух вторгается в средние и южные широты, из-за чего образуются заморозки.
Вспомните прошлый май: за день выпало несколько десятков сантиметров снега, побило цветы и плодовые деревья. А второй цвет они уже не дадут. Для сельского хозяйства такие возвратные заморозки — катастрофа: посевы гибнут, и урожая не будет, — говорит эксперт.
— Получается, климат теплеет, но при этом мы страдаем то от потопов, то от засухи. Как это связано?
Это связано с изменением характера осадков. Из-за потепления испарение влаги растёт, но общее количество осадков, вопреки ожиданиям, увеличивается не столь значительно. В России — а это огромная территории суши, которая нагревается и отдаёт тепло быстрее океана — потепление климата происходит быстрее. По Парижскому соглашению, допустимым считается рост температуры на 1,5 градуса. Но для России этот порог давно пройден. В Москве за последние 75 лет (если сравнивать с 1950 годом) стало теплее уже больше чем на два градуса. Для климата это очень много.
Как следствие, осадки выпадают крайне неравномерно. Например, в Дагестане за раз выпадает месячная норма: это ливни, наводнения, разрушенные дома. А остальные дни стоят засушливые. Это огромная проблема для южных районов: Ростовской, Волгоградской, Астраханской областей, Краснодарского края и Ставрополья. К тому же там активно происходит засоление грунтовых вод: ливневая вода быстро сходит по поверхности, не успевая промыть почву, соли остаются и накапливаются у поверхности. Из-за этого возникают проблемы с питьевой водой.
Раньше и ветер дул более-менее спокойно. А сейчас из-за резких перепадов между областями высокого и низкого давления ветры становятся всё сильнее и мощнее. В Москве, например, скорость ветра 30 метров в секунду раньше была чем-то небывалым. Но в последние годы такое уже фиксировали: летят рекламные щиты, срывает крыши. Для нас это катастрофа. А вот на Дальнем Востоке — скажем, в Петропавловске-Камчатском — ещё 40 лет назад такие ветры были обычным делом. Там к этому привыкли: крыши крепят по-другому, строят с учётом. У нас, в европейской части, такой готовности просто нет.
Остановить потепление мы уже не сможем. Но есть главный инструмент торможения — лес. Во-первых, он улавливает углекислый газ. Деревья очень хорошо его утилизируют, переводят его в зелёную биомассу: листья, стволы, корни. Вместо того чтобы выбрасываться в атмосферу, углерод остаётся в растении.
К тому же лес — регулятор водного баланса. Если бы берега рек в Дагестане не были застроены, а были бы с парками и деревьями, то корни удержали бы влагу, чтобы затем отдавать её медленно, постепенно.
Вы когда-нибудь в жару заходили в густой лес? Там воздух влажный, насыщенный. Влага испаряется, но не так быстро, как с голой земли. На голой поверхности вода вообще не задерживается — она уходит потоком. А деревья её задерживают.
В первую очередь нужно засаживать края оврагов. А в глобальном масштабе самый действенный механизм для планеты — посадить триллион новых деревьев на месте вырубок и деградировавших почв.
