Сегодня в подкасте "Ваши уши" — интервью с писательницей Екатериной Манойло. Почему роман "Золотой мальчик" был написан до поездки на Колыму? Откуда в книге мистика? Зачем татуировать название романа на немецком языке?
— Екатерина, вашу книгу "Золотой мальчик" (18+) я не читал, а слушал. Мне понравился и сам текст, и то, как вы его читаете, и ваш голос. В связи с этим вопрос: это результат обучения в Литературном институте, природный дар или заслуга студии, на которой вы записывали книгу?
— Нет, всё началось гораздо раньше в родном городе Орске Оренбургской области. Мне было 17 лет, когда я начала работать в теле-радио-компании. У нас была программа "Орск: инструкция по применению" — помните такую франшизу? — так вот я мечтала стать "дежурной по рубрике". Я долго обивала пороги редакции, и когда выдала последний козырь, обучение в издательско-полиграфическом заочно, меня позвали на стажировку, но не в кадр, а в команду, которая запускала газету о садоводстве.
Писала тексты про рассаду, ходила на рынок с какими-то поручениями, и что называется, "маячила" перед глазами руководительницы. Однажды нужно было посидеть на заднем плане, в другой раз реплику сказать — в общем, постепенно я своего добилась, стала "дежурной по рубрике", а спустя время и "шеф-редактором" этой программы. Там я научилась работать с голосом. А по соседству с редакцией находилось рекламное агентство, сотрудники которого часто забегали к нам с просьбой: "Девчонки, а кто сейчас может озвучить ролик?" Забавно, что ещё пару лет назад в Орске до сих пор крутилась реклама с моим голосом — "Трикотажный рай, заходи и покупай" — записанный лет двадцать назад. В общем, у меня был некоторый опыт.
— А как вы пришли к озвучиванию собственных книг?
— Сначала я отказалась! Помню, мне позвонил издатель Павел Подкосов и после минутного смолл-тока спросил: "У тебя отличный голос, почему ты не хочешь сама озвучить роман?" Я перестала быть такой категоричной и сначала прослушала демо актрис озвучания, а потом и записалась сама. Теперь я считаю, что лучше меня конкретно ту историю никто бы не прочел. В этом есть заслуга издательства и команды, работающей над аудиокнигами.
— Давайте тогда вернёмся к золоту и к вашей книге "Золотой мальчик". Действие происходит на Колыме — месте, где вы на тот момент никогда не были. Более того, вы написали около 70% романа ещё до поездки. Почему именно Колыма?
— Эта земля давно меня привлекала. Я много лет слышала истории о Колыме от мужа, который там родился, и от его родителей. Но книга, разумеется, не о нем. Мне всегда было интересно, как человек рассказывает о своей родине. У меня самой были сложные отношения с родным городом, и только со временем я пришла к стадии благодарности.
Золотой мальчик. Фото: Екатерина Манойло
— И прощения.
— Да, и прощения, и любви. А в семье мужа я слышала только хорошее — пусть иногда романтизированное, но искреннее. И после выхода первого романа "Отец смотрит на запад" мне стало ещё интереснее исследовать, что именно формирует нашу личность. Мы всё время говорим об этом пресловутом поиске идентичности. Так из чего она на самом деле складывается? Понятно, что гендер, воспитание, национальность, призвание. Но мне кажется, что огромное значение имеет и место, где мы родились. Я стала замечать это на себе. Я — часть культуры, не глобально казахской, а культуры вот своего маленького степного поселка в России недалеко от Казахстана. От этого не убежать.
А потом случилась одна встреча в галерее. Я познакомилась с художницей, которая рассказала, что у ее сына отсутствует ген страха. Выяснилось это так: она готовила обед, когда услышала, что сын зовет ее. Подумала, показалось, ведь голос был рядом, а сын на улице. К слову, квартира на пятом этаже. Но тут зов повторился. Она повернулась к окну и увидела сына на пожарной лестнице. Он ради шутки взобрался на пятый этаж!
Вот после этой истории у меня всё сложилось. Я поняла, что у меня есть мощная фактура — настолько концентрированная, что нужно быть с ней осторожной. И есть мальчик, который не может контролировать тягу к золоту. Меня потом спрашивали, вдохновлялась ли я "Сказкой странствий" (18+). Честно говоря, я тогда о ней даже не вспомнила. Механизм запустил именно рассказ незнакомки. И я начала собирать материал — читать, знакомиться, созваниваться, встречаться. Когда я оказалась в длинном списке премии "Ясная Поляна" (18+), пообещала себе: пройду в финал —на призовые деньги полечу в Магадан. Так и получилось. Но к моменту, как я туда все-таки добралась, у меня уже была написана большая часть романа, поэтому некоторые эпизоды пришлось переписывать из-за несостыковок.
— Наверное, как только вы оказались в аэропорту, мировосприятие сразу изменилось?
— Да, хотя многое оказалось удивительно точным. Какие-то детали я подробно слышала от родителей мужа. Но всё равно у каждого своя оптика, мы смотрим и видим по-разному. Мое первое впечатление от Штурмового, он как в ладошке: сопки обступают со всех сторон и почти нет ветра.
— Екатерина, на аватарке вашей группы в соцсетях — фотография с татуировкой названий ваших книг на немецком языке. Почему именно немецкий?
— Я люблю книжные магазины и в любой поездке обязательно выделяю на них время. И вот однажды в Мюнхене напротив Пинакотеки я сидела с кофе на веранде книжного, и у меня появилась чёткая цель: дописать роман, издать печатную книгу, получить роялти. Ну и дальше размечталась: продать права на экранизацию и перевод на другие языки.
Решила, что, если все получится, сделаю тату с названием романа на немецком. Все получилось.
– Екатерина, исходя из всего этого — кто помог вам сделать первый шаг? Кто, условно говоря, "спродюсировал" выпуск первой книги?
— Мой преподаватель в Литературном институте Павел Валерьевич Басинский твердил, что мне нужно пробовать писать крупную прозу. На четвёртом курсе я действительно сосредоточилась на романе и к окончанию учебы сдала его в качестве дипломной работы. Параллельно отправила его по рекомендации Басинского в редакцию журнала "Новый мир" (18+), и мне ответили, что готовы взять текст. По совету старших коллег подала роман на премию "Лицей" (18+) — она предназначена для авторов до 35 лет. Буквально запрыгнула в последний вагон уходящего поезда. В день, когда объявляли короткий список премии, я ехала в издательство "Альпина. Проза" подписывать договор. А это случилось благодаря издателю Павлу Подкосу и главному редактору Татьяне Соловьевой, которым понравилась рукопись.
— В одном из интервью вы говорите: "Я была готова душу дьяволу продать, лишь бы уехать из Орска". Почему? Давайте немного вернёмся в прошлое — к детству, к этому периоду. Ведь, если смотреть со стороны, у вас там всё складывалось: реклама, телевидение, проекты.
— На самом деле город тут не виноват. Скорее — семейные обстоятельства. Все, что было до семнадцати лет, я бы хотела забыть, вычеркнуть из жизни. Я была полна злости, ненависти. Сейчас понимаю: я бежала не от города.
А если говорить именно про Орск, то сейчас я вспоминаю его с теплом. После школы я уехала в Москву, но по семейным опять же обстоятельствам перевелась на заочное и вернулась в родной город. И знаете, в 2010 году, например, у нас был свой глянец, и не один. Мы делали телевизионные программы, социальные проекты, буквально жили в студии — потому что горели этим делом. У меня было своё реалити-шоу, сейчас вспоминать смешно — шоу про моделей. Мы с финалистками ездили в Челябинск, участвовали в показе крупного агентства (альма-матер Ирины Шейк). Но в какой-то момент я поняла, что, все что могла здесь делать — я сделала. Наверное, переломным моментом стал отбор в 2011 году в Липки на форум молодых писателей. В Орске было и есть литературное объединение, но ходили туда в основном поэты 60+. А когда ты молодой, начитавшийся контркультуры, тебе хочется обсуждать тексты свои и чужие с ровесниками. Ну и переехала. Обошлось без сделок с дьяволом.
– Екатерина, раз мы уже упомянули "дьявола", давайте вернёмся к вашему роману. В книге он появляется в разных обликах: то циркачка, то географ, то старатели, то хищники — в широком смысле я говорю о бесовщине. Этот элемент проходит через весь текст: одно препятствие сменяет другое, и даже пожарная лестница — сколько раз она возникает. В других ваших книгах такого персонажа нет — или он всё-таки присутствует, но в ином виде?
— Моей прозе часто приписывают магический реализм — или, скажем так, некое магическое допущение. Что-то потустороннее. Мне действительно нравится добавлять такие элементы, но совсем чуть-чуть — как специю. В первом романе это был умерший братик, но действительно ли его дух пел правдивые песенки, или это выдумка, городская легенда?
Я стараюсь оставлять зазор, чтобы читатель всегда сомневался — не верил мне на слово. Во втором романе магического ещё меньше. Там есть линия с кошкой, но и она может быть истолкована по-разному: то ли это мистика, то ли шизофрения. Я, например, склоняюсь ко второму варианту, но читатель вправе думать иначе — у него больше свободы. И только в третьей книге "Золотой мальчик" я уже называю вещи своими именами. Да, это дьявол.
– Екатерина, случаются ли у вас творческие кризисы? Если да, то как с ними справляетесь?
— Со временем я научилась понимать их причины. Для меня в любой деятельности ключевое — дисциплина. Хочешь спортивную фигуру — занимайся спортом.
Хочешь написать книгу — садись и пиши, найди на это время. Это, на мой взгляд, самое сложное. Если проблемы начались уже во время написания, надо разбираться в причинах.
Слабое начало, психологизм главного героя, неудачная локация, или недостаточно знаний по теме. К "Золотому мальчику" я смогла приступить только после сбора фактуры, после множества разговоров с людьми, которые жили и работали на Штурмовском. Мне было важно погрузиться в быт: во что люди одевались, были ли магазины, что покупали, сколько это стоило, что вообще значили деньги в тот момент. Это серьезный труд. Знаете, вот я на рыбалке никогда не была, но после "Золотого мальчика" мне уже кажется, что я голыми руками из ледяной воды вылавливала хариуса.
Если же дело в усталости, или какие-то проблемы вне текста, — я переключаюсь на редактуру. Перечитываю написанное, вычищаю повторы, неточности. И через час такой работы мозг уже включается, и я могу вернуться к письму.
— Павел Валерьевич Басинский когда-то говорил о вашей прозе, что она "тянет на чернуху". Можно ли сказать, что это осталось и в "Золотом мальчике"?
— Эти слова Павла Валерьевича относятся исключительно к моей ранней прозе — к рассказам, которые я писала в первые четыре года обучения. Наверное, из-за возраста я часто была неоправданно жестока к героям. Возможно, единственное, что перекочевало из тех институтских еще текстов — физиология увечий.
– У вас очень кинематографичный язык.
— Я люблю кино. Более того, я действительно пишу, опираясь на свою внутреннюю "камеру". Вот, условно, общий план — дорога, смена ракурса, затем крупный план. И я просто описываю движения своей камеры. Наверное, отсюда и возникает ощущение кинематографичности.
— Что, по-вашему, значит — жить на Колыме?
— Для меня этот вопрос связан с одной женщиной, с которой мы познакомились в Штурмовом. Она там родилась и прожила всю жизнь. После того как посёлок признали неперспективным, все уехали, и она в том числе в Магадан. Но каждый год в мае она возвращается. Кажется, на "Ниве". Живёт в своём прежнем доме до девятнадцатого октября. Мы с ней ходили по ягоды и много говорили об этом месте. И в ней было столько любви… Она говорила о Штурмовом так, как говорят об ушедшем ребёнке или о родителе. С нежностью и тоской. Рассказывала, что у нее тут подруга — лиса, которая приходит, когда она собирается курить. Показала мне сопки "Сахарную" и "Гнилую", про которые я много слышала, и видела на старых фотографиях, но не могла их опознать на местности из-за изменившегося ландшафта: всё перекопано, заброшенные дома, руины, контейнеры, где живут вахтовики, которые приезжают и уезжают. Только эта моя знакомая — артефакт, который нельзя увезти с этой земли, как и золотого мальчика Витю из романа. Наверное, жить на Колыме — значит принадлежать этой земле, быть ее артефактом.
— Ваши пожелания читателям этого интервью?
— Замечать красоту вокруг, ценить её и оберегать.
Беседовали Павел Жданов и Дмитрий Андреев
"Ваши уши" (18+) — независимый проект.
Дополнительные материалы — в телеграм канале(18+)
