MagadanMedia, 17 декабря 2025. От детских впечатлений от "Детского альбома" Чайковского до выступлений у подножия пирамид и возвращения к театральной сцене Магадана. Солист симфонического оркестра ММДТ Олег Турченко рассказывает о судьбе, размышляет о профессии и о том, что делает музыку живой.
— Олег Витальевич, расскажите о вашем детстве.
— Я родился в Киеве, в 1965 году, ещё в советской Украине. Моя мама была музыкальным человеком до глубины души: она не только играла и преподавала, но и сочиняла. В детстве я часто слушал, как она музицирует дома, особенно любил "Детский альбом" (18+) Чайковского — эти пьесы звучали у нас постоянно. Наверное, именно тогда я понял, что хочу заниматься музыкой.
А выбор скрипки произошёл благодаря советскому фильму о войне: там мальчик играл на скрипке мелодию "Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля" и помогал советской армии. Этот эпизод меня поразил, и я сказал маме, что хочу играть на скрипке. Сначала поступил в обычную музыкальную школу, затем — в специализированную для одарённых детей, где занимался 11 лет.
Моим первым педагогом был известный детский наставник Лазарь Фёдорович Бендерский. Затем, в консерватории, я учился у легендарного скрипача Абрама Штерна — он 40 лет был концертмейстером Киевского оперного театра.
— Помните ли вы свои первые ощущения, когда взяли в руки скрипку?
— Сейчас уже трудно восстановить самые первые эмоции. В начале это был просто интерес — мне было шесть лет, инструмент казался новым миром. Первый год прошёл очень легко. А затем, когда начались более серьёзные занятия в спецшколе, понадобилась кропотливая работа: педагоги обучали правильной технике, микродвижениям — и учебный процесс стал более сложным. Но всё равно я учился успешно.
— Как реагировали родные, соседи?
— Мама поддерживала безоговорочно — для неё это было счастье. Соседи… сейчас уже не вспомню, честно говоря. Но дома, конечно, мы играли для друзей — такие маленькие домашние концерты. Тогда я исполнял пьесы из Чайковского, произведения из школьной программы, например концерт Ридинга.
— А какие моменты обучения были наиболее запоминающимися?
— В школе я участвовал в республиканском конкурсе специализированных школ и стал лауреатом — это было значимым событием. Помню свою программу: играл вторую и третью части концерта Бруха, Баха из сонат и партит, Каприс Пьера Роде.
— Давайте поговорим о том, как скрипка привела вас в разные страны.
— После окончания консерватории я ещё пять лет работал в Киеве — в Камерном оркестре филармонии и в ансамбле солистов Украины "Киевская камерата". Но в начале 1990-х, после распада Союза, экономические трудности затронули всех. Музыканты искали работу за рубежом.
Когда появился контракт в Каирском театре, я решил попробовать. И в итоге на семь лет уехал работать в Египет.
В Каире работал действительно замечательный театр — с великолепным зданием и целым комплексом помещений, принадлежащих исключительно театру. Туда регулярно приглашали исполнителей из Италии и США, и постановки были очень высокого уровня. Особенно запомнилась опера "Аида"(18+) : ведь Верди создал её на сюжет древнего Египта. Спектакли проходили в Луксоре, у храма Хатшепсут, а также на специально построенной сцене у подножия пирамид, буквально рядом со Сфинксом. Мы играли под открытым небом, в огромном составе, с участием известных итальянских певцов. Это было по-настоящему впечатляющее зрелище.
Так я проработал в Каире семь лет — и за эти семь лет ни разу не видел снега: там его просто не бывает. После этого наступил период, когда мне захотелось отказаться от работы в больших коллективах. Хотелось стать свободным артистом — играть в удовольствие, выбирать репертуар самому и параллельно получать новые впечатления. Так я начал работать по контрактам в разных странах: в Индии, Южной Корее, Израиле, Китае. Это были выступления в пятизвёздочных отелях, участие в вечерних шоу. Такой период продолжался несколько лет.
– Из всех стран, где вы работали, какая понравилась больше всего?
— Везде было по-своему интересно. В Израиле я, конечно же, посетил Иерусалим, Храм Гроба Господня, другие святые места. В Индии меня впечатлили индуистские храмы и удивительная природа. Особое место — штат Гоа: белоснежные пляжи, тёплое море. В Южной Корее было интересно наблюдать за национальным колоритом и современными технологиями — это был 2008 год. Отель, где я жил, стоял прямо у океана.
– Получается, музыка объединяет людей независимо от культуры и языка, и вы становились частью этого интернационального общения?
— Конечно. Музыка привлекает людей. Я старался выбирать произведения, которые делают слушателей счастливее, поднимают настроение, создают позитив. Это была своего рода "эстрадная классика": The Beatles, Фрэнк Синатра, Джо Дассен, итальянская и испанская музыка, хиты 80–90-х годов.
– Вы сами что предпочитаете слушать?
— Больше всего — классику. Она помогает углубиться в себя. Но для удовольствия я иногда слушаю европейские и американские хиты 80–90-х.
– Что это значит?
— Настоящие классические произведения имеют многомерное содержание.
Их глубина раскрывается постепенно — на протяжении всей жизни. У таких произведений нет предела постижения: чем старше становишься, тем больше в них открываешь.
– Почему, на ваш взгляд, классическая музыка не теряет актуальности?
— Потому что уже существуют произведения, которым двести или триста лет, — и они продолжают жить. Это говорит о том, что в них заложено содержание, выходящее за рамки времени. Например, "Времена года" (18+) Вивальди — написаны примерно в 1720 году, им более 300 лет. Но они звучат свежо и ярко до сих пор, и, уверен, будут так же актуальны и через сто, и через двести лет.
– Олег Витальевич, что привело вас на Колыму?
— На Колыму меня привело приглашение художественного руководителя, который в то время работал здесь. Сейчас его уже нет в театре, но именно он пригласил сюда меня и мою супругу, чтобы мы вместе продолжили работу в Магадане.
– С какого года вы начали работать?
— С 2014-го.
– Помните свои первые впечатления от Магадана и театра?
— Не скрою: ехать сюда было немного страшно — из-за распространённых предрассудков. Но когда я прибыл, всё встало на свои места. Оказалось, что здесь есть свои преимущества и возможности. Например, как раз в тот момент из театра уходила ведущая концертмейстер по моей специальности. И она фактически передала мне все свои обязанности и возможности.
Так я стал концертмейстером театрального оркестра, художественным руководителем камерного ансамбля при Центре культуры, преподавал в колледже и в музыкальной школе. Для меня Магадан стал местом, где я мог работать сразу в нескольких направлениях — и это было очень хорошо.
– Какое впечатление сам театр произвёл на вас, если сравнивать с опытом работы в других странах?
— Для меня это было возвращением в оркестровую и театральную жизнь. Я ведь уже работал в оркестрах в 90-е и начале 2000-х, но потом устал и много лет был свободным артистом. В Магадане я вернулся к стабильности — в том числе финансовой и социальной.
– По той свободной жизни не скучаете?
— Иногда — да. Но, работая в Магадане, я всё равно периодически выезжал на круизы. До пандемии выступал на маршруте между Москвой и Петербургом, играл для итальянских туристов.
– Вы упоминали, что бывали и в Антарктиде. Как это произошло?
— Да, это тоже были круизы — немного экстремальные. Они начинались с юга Аргентины, из порта Ушуая, самого южного города мира. Оттуда корабль за сутки достигает берегов Антарктиды.
Круизы проходили летом, в благоприятное время. Животный мир там совершенно не пуганный: туристы надевали специальные дезинфицированные сапоги и могли ходить прямо среди пингвинов и морских львов. Животные лежали рядом и даже не обращали внимания на людей. Я тоже выходил на берег. И каждый раз думал, что попал в совершенно иной, нетронутый мир, где природа существует почти без участия человека, а животные не знают страха.
– Вернёмся к Магадану. Как складывались взаимоотношения с коллективом? Кого из артистов вы особенно запомнили?
— Коллектив проявил ко мне большое уважение, и в течение этих десяти лет у меня со всеми сложились хорошие, тёплые рабочие отношения. Я стараюсь делиться опытом, помогать, заботиться о качестве исполнения.
Из артистов я вспоминаю трёх значительных фигур, которые оставили заметный след в театре. Во-первых, Алексей Яновский — я помню его работу в оперетте Штрауса, где он сыграл Наполеона. Он приглашал меня играть перед спектаклями. Во-вторых, Ольга Седлецкая — выдающаяся артистка с огромным авторитетом и большим влиянием на театр. И, конечно, Валерий Бунякин — замечательный артист, которого я особенно помню по спектаклю "Делец" (18+) . Мне довелось находиться с ним на одной сцене.
– Что для вас было главным за эти годы?
— Для меня в Магадане главная деятельность — творческая. Особенно в муниципальном Центре культуры, где я уже 11-й год возглавляю камерный ансамбль. Здесь я самостоятельно создаю программы, подбираю композиции и реализую свои музыкальные идеи. Каждый год я создаю две-три концертные программы.
Например, за последние пять лет были такие проекты, как "История и география танцев в музыке" (18+) , "Легенды кинематографа" (18+) , где я подбирал музыку из известных блокбастеров, "Музыкальная прогулка от Баха до Феллини" (18+) , "Рахманинов и современники" (18+) , приуроченная к юбилею композитора. Последние программы включали "Романтическое барокко" (18+) и "Предчувствие весны и любви" (18+) . Каждая программа имеет собственный сюжет и идею, и для меня важно, чтобы она рассказывала слушателю что-то новое и интересное.
– Вы любите ходить в театр?
— Да, люблю. Когда бываю в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске — стараюсь посещать интересные постановки. Этим летом, например, впервые побывал в Большом театре на спектакле "Руслан и Людмила"(18+) Глинки и получил огромное удовольствие.
Если говорить о любимых спектаклях, то я ценю репертуар, который видел ещё в Каире: оперы Верди – "Аида" (18+) , "Риголетто" (18+) , "Травиата" (18+) , оперу Пуччини "Богема" (18+) , а также балеты Чайковского.
– Можете рассказать интересный случай из гастролей?
— Конечно. В Каир приехали артисты Большого театра, частичный оркестр и дирижёр Альгис Жюрайтис. Я ощущал большую ответственность перед таким маститым дирижёром. Но на спектакле испытал настоящее удовольствие и восторг от музыки и исполнения.
– Как вы думаете, какое влияние музыка оказывает на человека?
— Музыку, особенно классическую, важно слушать.
Даже поверхностно она производит благодатное впечатление, потому что в произведениях заложены этические ценности. Классические композиторы XVIII–XIX веков создавали музыку не только ради коммерческого успеха — для них это было служение, творение чего-то высокого. Чтобы полностью понять произведение, нужно изучить основы музыкального языка, как грамматику, — но даже без глубоких знаний музыка воздействует на душу, формирует внутренние ценности и эмоциональный опыт человека.
– Можете назвать три ваших самых любимых произведения?
— Для меня любимое произведение — это то, которое я играю в данный момент. Следую завету Мстислава Ростроповича: всё, что я играю, нужно любить всей душой. Это состояние — цель, к которой стремлюсь. В момент исполнения я стараюсь приблизиться к чему-то высшему, к вечности, к духу музыки, почти как служение Богу.
– О чём вы думаете во время исполнения? Что происходит внутри?
— Это целый комплекс ощущений. Во-первых, это контроль над движениями и нотами — каждая деталь продумана. Исполнитель должен почувствовать поток, чтобы все заученные движения слились в органичное целое. Одновременно это внутреннее переживание музыки, ощущение её эмоций и содержания.
– Что для вас музыка?
— Музыка для меня — это целая вселенная. Через неё я постигаю мир, мудрость, природу и Бога.
– Руки — ваш главный инструмент. Есть ли у вас особые ритуалы перед игрой?
— Да, я всегда начинаю с молитвы. Особенно когда занимаюсь дома, мне нужно благословение, чтобы практика прошла удачно. Практика — это постоянное преодоление трудностей. Чаще всего что-то не получается, и музыкант постоянно переступает через свои ограничения. Поэтому каждый успех — это повод для благодарности.
– Значит, вы до сих пор в процессе обучения?
— Да, музыкант всегда учится. Я продолжаю совершенствоваться, преодолевать трудности и работать над собой.
– А из современных или ушедших музыкантов кого вы считаете примером?
— С благоговением отношусь к великим исполнителям XX века: Яше Хейфецу, Исааку Стерну, Иегуди Менухину, Давиду Ойстраху, Леониду Когану. Они были и остаются эталонами мастерства. Мой педагог тоже вызывает во мне глубокое уважение и восхищение.
– Что для вас театр?
— Театр для меня — это работа, исполнение спектаклей, общение с музыкантами и дирижёром Русланом Леонидовичем Козовчинским. Это настоящая работа, творческий процесс.
– Зачем людям ходить в театр?
— Театр — это событие, праздничное, значимое. Нужно подготовиться, красиво одеться, войти в атмосферу, ощутить пространство фойе, интерьер и детали дизайна.
Присутствие в зале с другими людьми создаёт совместное переживание возвышенных эмоций. Это вдохновляет, пробуждает чувства и положительно влияет на внутреннее состояние.
– Расскажите о вашем инструменте.
— Моя скрипка сделана современным мастером, она не XVIII–XIX века, а 2009 года. Мастер не очень известный, но инструмент обладает замечательными возможностями. Главное — его тембр, который мне созвучен, и способность заполнять зал. До этого у меня были скрипки, на которых не хватало мощности и звука. Здесь же дело не в громкости, а в колебаниях, которые делают звук полётным: даже играя тихо, ощущаешь, как зал наполняется музыкой. Я очень доволен этим инструментом.
– А что насчёт скрипок Страдивари?
— Лично на Страдивари я не играл, но слышал их на концертах — Иегуди Менухин, Сальваторе Аккардо. У этих скрипок действительно уникальный тембр и "полетный" звук, они заполняют зал. Для скрипки важны именно эти два качества.
– Что важнее: инструмент или музыкант?
— Главный всё-таки музыкант. Но без хорошего инструмента результат будет меньше. Мастер способен создать чудо даже на посредственном инструменте, но с плохим инструментом без мастера великих результатов не достичь.
– О чём вы мечтаете?
— Хотелось бы испытать хотя бы ненадолго ощущения великих мастеров: состояние власти над аудиторией, потоковое чувство при игре, полное погружение в музыку.
– А насколько важна для вас аудитория? Чувствуете ли вы с ней взаимодействие во время исполнения?
— С возрастом понял: люди всегда приходят благожелательно настроенные. Они хотят получить удовольствие. Раньше мне казалось, что зрители враждебны, но это было молодостью.
Главное — обмен энергией: музыкант даёт эмоции, аудитория их воспринимает, и вместе создаётся совместное переживание возвышенных чувств. Это идеальное состояние.
– Пожелания для вашей аудитории?
— Я приглашаю всех на концерты. Будет приятно увидеть лица магаданцев, колымчан. Надеюсь на хороший обмен энергией, благодатное взаимодействие, и чтобы всем нам было приятно находиться в этом общем пространстве музыки.
Беседовал Дмитрий Андреев
