100 лет назад, летом 1926 года, геолог Сергей Обручев отправился в Якутию. Он знал, что Верхоянско-Колымский край — наименее исследованная область планеты наряду с Антарктидой. Но никак не ожидал, что ему будет суждено совершить последнее крупное географическое открытие на Земле. О походе Сергея Обручева специально для MagadanMedia рассказывает Василий Авченко.
В страну белых пятен
Геолог и географ Сергей Обручев (1891–1965) был учёным потомственным. Его отца академика Владимира Обручева (1863–1956) называли патриархом советских геологов. Наукам о земле посвятили себя все трое сыновей академика — Сергей, Владимир и Дмитрий.
Геологи Сергей и Владимир Обручевы - сын и отец. 1953 год. Фото: из открытых источников
В 1926 году Сергей Обручев, ранее работавший в Сибири и Арктике, отправился на северо-восток СССР — в бассейны рек Яны, Индигирки, Колымы. Этот огромный край, присоединённый к России без малого триста лет назад, оставался если не белым, то серым пятном. После Ивана Черского, который в 1892 году умер на Колыме от туберкулёза, ни один учёный не бывал в этих местах. Верхоянско-Колымский край — миллион квадратных километров, одна двадцатая от площади всей Российской империи, больше Франции и Германии вместе взятых, — был пересечён единственным маршрутом Черского.
"Передо мной была совершенно неизвестная страна; никто не знал, как расположены в ней горы, как идут реки, можно ли пройти через неё с караваном вьючных лошадей, в какой срок можно пересечь её", — вспоминал С. В. Обручев позже.
В его отряд вошли геодезист-картограф Константин Салищев (впоследствии — ведущий картограф СССР, президент Международной картографической ассоциации), горный инженер Протопопов, горный техник Чернов и двое рабочих-промывальщиков.
Геолог, географ Сергей Обручев. Фото: из открытых источников
Горы на месте низменности
Караван вышел из Якутска в июне 1926 года. Форсировав Лену и Алдан, отряд выступил к Верхоянскому хребту. Достоверных карт этой местности не было. Салищев вёл маршрутно-глазомерную съёмку с помощью часов и компаса, определяя через каждые несколько сотен километров астрономические пункты. Вскоре начались первые открытия: ориентировка цепей Верхоянского хребта, направления рек…
29 июля Обручев и его товарищи вышли к Индигирке.
"Совершенно неизвестная область, куда действительно не ступала нога исследователя. Таинственная Индигирка, которая вдруг превратилась из географического названия в действительность, из тонкой чёрной полоски на карте — в большую, полноводную реку…" — записал учёный.
На картах исследователя Якутии Гергарда Майделя, составленных по итогам экспедиции 1868–1870 гг. (в значительной степени по расспросным данным), в районе Индигирки была обозначена низменность. Однако Сергей Обручев с изумлением обнаружил здесь "целый ряд диких скалистых цепей, тянувшихся с востока на запад".
Сергей Обручев на Индигирке, 1926 год. Фото: из открытых источников
Из его записок "В неизведанные края":
"Сопоставив эти наблюдения с геологическим строением гор, с наблюдениями Черского и исследованиями других путешественников на Севере, я пришёл к выводу, что мы открыли громадный хребет, пересекающий страну параллельно Верхоянскому хребту…"
Призрак платины
1 августа экспедиция разделилась: Протопопов пошёл дальше через горы, а Обручев и Салищев на купленной у эвенов лодке решили по Индигирке добраться до её притока Чибагалаха. Дело в том, что ещё в Якутске в первоначальный план экспедиции пришлось внести коррективы. Некий Николаев, бывший белый офицер, принёс в местную контору Госбанка пузырёк с платиной и сказал, что намыл её на Чибагалахе. Обручеву поручили проверить эти сведения.
Геолог нашёл якутов, у которых останавливался Николаев, но те опровергли его слова. Следов платины нигде обнаружить не удалось. По возвращении в Якутск Обручев отыщет Николаева, но ничего вразумительного от него не добьётся. Позже анализ покажет, что его платина намыта на ленском притоке Вилюе… "К Николаеву, несмотря на все перенесённые нами трудности, мы не питали особенно злых чувств", — вспоминал Обручев позже. Ведь проверка слуха оказалась не напрасной: "Нам удалось изучить исключительно интересный район, открыть громадный горный хребет, исследовать геологическое строение огромной страны".
В условленном месте отряд воссоединился, на лошадях экспедиция прибыла в Оймякон.
Сергей Обручев, 1930 год. Фото: из открытых источников
На полюсе холода
В записках Обручева "Колымская землица" Оймякон 1926 года охарактеризован как "один из самых глухих углов в мире", где "процветают очень беззастенчивые и предприимчивые дельцы".
В долину, закрытую хребтами, стекался холодный воздух. По ряду соображений Обручев предположил, что климат здесь ещё суровее, чем в расположенном гораздо севернее Верхоянске, который тогда считался полюсом холода Северного полушария. Но в этот раз у геолога не было спиртового термометра (ртутные замерзали), да и пробыл он в Оймяконе только до конца ноября. Позже, в 1929 и 1930 гг., Обручев провёл новые измерения и установил, что зимы здесь в среднем на 3–4 градуса холоднее, чем в Верхоянске. Так титул полюса холода перешёл к Оймякону. Учёные и чиновники, впрочем, спорят о "морозном первенстве" до сих пор; Верхоянск вошёл в Книгу рекордов Гиннесса как точка с самым экстремальным температурным диапазоном на всей Земле.
На нартах, запряжённых оленями, путешественники тронулись в Якутск. Стоял жестокий мороз. Руки коченели так, что порой записать результаты наблюдений было невозможно. Фотоаппараты заклинило, и даже часы начали останавливаться от холода.
Хребет Черского: геологическая эстафета
24 декабря Обручев прибыл в Якутск и на заседании здешнего отделения Географического общества сделал первый доклад об итогах экспедиции.
Поход 1926 года положил начало комплексному изучению Колымско-Индигирского края.
"Освоение этой страны является делом хотя и серьёзным и сложным, но вполне выполнимым и в настоящее время необходимым для государства. Нашими исследованиями и другими… экспедициями выяснено, что Колымско-Индигирский край обладает серьёзными горнопромышленными богатствами", — писал Обручев.
Уже через три года отряд геолога Юрия Билибина откроет большое золото Колымы…
Главным результатом экспедиции 1926 года стало открытие мощного хребта, вернее — целой горной страны, больше Кавказа. Сергей Обручев доказывал: открытые им горные цепи — единое целое.
"…Черский, по-видимому, уже понял, что расположение хребтов Индигирско-Колымского края совершенно иное, чем рисовали до него на картах. Но указания учёного в предварительном отчёте настолько неясны, что на них не обратили внимания", — говорил Обручев, убеждённый в том, что у порога сделанного им открытия стоял именно Черский.
По предложению Сергея Обручева горную систему между низовьями Яны и верховьями Колымы (полторы тысячи километров в длину, триста в ширину, до трёх тысяч метров в высоту) назвали хребтом Черского. В 1891 году Иван Черский по дороге на Колыму встречался в Иркутске с Обручевым-старшим, как бы передав эстафету следующему поколению геологов. Теперь Обручев-младший, появившийся на свет в тот самый год, передал своему предшественнику топонимический привет.
В 1913 году экспедиция гидрографа Бориса Вилькицкого открыла Северную Землю, в 1926-м Обручев — хребет Черского; на этом большие белые пятна Земли закончились. Географам будущего — как, например, Андрею Капице — осталось разве что подлёдное озеро Восток в Антарктиде…
Полвека в поле
В 1929–1930 гг. Сергей Обручев продолжил исследовать район хребта Черского. Карты, составленные по результатам его походов, дали совершенно новое представление о географии пространств между Яной и Колымой (территория нынешних Республики Саха-Якутии и Магаданской области).
В 1932–1935 гг. учёный исследовал Чукотку и указал на оловоносность Чаунского района. Вскоре здесь открыли месторождения касситерита — оловянной руды. Началась добыча стратегически важного металла, который до этого приходилось покупать за рубежом. В 1946 году Обручеву именно за олово присудят Сталинскую премию первой степени. Если золото в документах Дальстроя (треста, осваивавшего недра Северо-Востока в 1931–1957 гг.) обозначалось как "металл № 1", то олово — как "металл № 2".
Доктор геолого-минералогических наук член-корреспондент АН СССР Сергей Обручев выезжал на полевые работы почти ежегодно с 1905-го (когда его, ещё подростка, брал с собой отец) и по 1954 год. Сначала путешествовал на лошадях и лодках, позже использовал моторки, самолёты, аэросани. Работал на юге Сибири, изучал Становой хребет, Забайкалье… Но всегда с особым чувством вспоминал хребет Черского. Одна из горных цепей которого сегодня носит имя Сергея Обручева.
Сергей Обручев в Саянах, 1953 год. Фото: из открытых источников
"Огромный океан неведомого окружает нас…"
Литературным даром обладали и Владимир, и Сергей Обручевы. Владимир Афанасьевич писал не только научные статьи, монографии и учебники, но и научно-популярные очерки и даже приключенческие романы. Сергей Владимирович (знавший, к слову, семь языков и пропагандировавший эсперанто) написал не только ряд книг о своих путешествиях — "В неведомых горах Якутии", "На “Персее” по полярным морям", "На самолёте в Восточной Арктике", "По горам и тундрам Чукотки", — но и литературоведческое исследование "Над тетрадями Лермонтова"…
В том же 1926 году, когда Сергей Обручев закрывал последнее белое пятно Земли, его отец напечатал научно-фантастический роман "Земля Санникова" об открытии затерянного в Северном Ледовитом океане острова, на котором живёт ушедшее с материка племя онкилонов. На поверку оказалось, что этой земли не существует. Однако Владимир Обручев не соглашался, что больше открывать нечего. В 1954 году старый учёный и вечный мечтатель так напутствовал участников XII съезда комсомола:
"…Не отдельные белые пятнышки — огромный океан неведомого окружает нас. И чем больше мы знаем, тем больше загадок задаёт нам природа… Много ли мы знаем о внутренности земного шара? …Океанское дно и атмосфера, недра Земли, планет и Солнечной системы ещё ждут своих Колумбов и Пржевальских".
Добавим: и Обручевых.
