В освоении Дальнего Востока авиация всегда играла особую роль. Даже сегодня в Якутии, на Колыме, на Чукотке — немало медвежьих углов, куда можно добраться только по небу; тем более — век назад. На советских полярных лётчиков возлагались самые ответственные миссии: открыть, разведать, выручить… Борис Чухновский в 1928 году спасал экспедицию Нобиле, потерпевшую аварию на дирижабле "Италия"; Фёдор Куканов в 1933-м вывозил с затёртых льдами пароходов "Анадырь", "Хабаровск" и "Север" ссыльных работников Дальстроя, возвращавшихся домой; Анатолий Ляпидевский в 1934 году первым достиг ледового лагеря челюскинцев в Чукотском море и стал первым Героем Советского Союза. В 1937 году другой Герой, Михаил Водопьянов, высадил на Северном полюсе отряд Ивана Папанина, над которым вскоре пролетел, направляясь в США, Валерий Чкалов. В годы Великой Отечественной войны полярный лётчик Илья Мазурук (это он в 1932 году открыл воздушное сообщение между Хабаровском и Владивостоком) командовал трассой "Алсиб", по которой с Аляски в СССР перегонялись американские ленд-лизовские самолёты… А открыл эпоху полярной авиации российский лётчик Ян Нагурский, ушедший из жизни ровно полвека назад, 9 июня 1976 года. О том, почему он не столь знаменит, как названные выше, для ИА MagadanMedia рассказывает Василий Авченко.
От Амура до Ледовитого, или Три капитана
Родившийся в 1888 году в Варшавской губернии, Ян Нагурский в 1909-м окончил Одесское пехотное юнкерское училище и в чине подпоручика попал в Хабаровск — в 23-й Сибирский стрелковый полк. (Интересно, что у знаменитого авиатора Петра Нестерова, первым выполнившего "мёртвую петлю" и совершившего воздушный таран, путь к небу тоже начинался вдали от столиц — в артиллерийской части во Владивостоке, где он впервые поднялся в небо на привязном аэростате.) Самым сильным дальневосточным впечатлением Нагурского стала амурская мошкара, от которой не спасали и накомарники. В 1912 году поручик Нагурский, получив отличную аттестацию от командира полка Георгия Мандрыки, сбежал от здешних комаров в Петербург. А уже в конце 1913 года, окончив в Гатчине Офицерскую воздухоплавательную школу, стал военным лётчиком.
Юнкер Ян Нагурский. Фото: из открытых источников
В тот тревожный год в Арктике пропали без вести сразу три экспедиции — Владимир Русанов на кече "Геркулес", Георгий Седов на шхуне "Св. Фока" и Георгий Брусилов на "Св. Анне". В итоге вернулся только "Фока", причём сам Седов погиб. С "Анны", унесённой льдами далеко на север, спаслись лишь двое, "Геркулес" сгинул со всем экипажем (позже эти события лягут в основу романа Вениамина Каверина "Два капитана"). Поиски полярников начались только в 1914 году. В инструкции, которую начальник Главного гидрографического управления Морского министерства генерал Михаил Жданко составил для руководителя экспедиции капитана первого ранга Исхака Ислямова, значилась и разведка западного побережья Новой Земли (от Крестовой Губы до полуострова Панкратьева) с помощью аэроплана. В воздушные разведчики вызвался Нагурский, числившийся тогда по Отдельному корпусу пограничной стражи. Его перевели в морские лётчики — прикомандировали к Главному гидрографическому управлению. И дали в помощь механика — матроса-севастопольца Евгения Кузнецова.
Поручик Ян Нагурский. Фото: из открытых источников
"Летать в арктических странах хотя и тяжело, но вполне возможно"
Заказанный для Нагурского гидросамолёт Farman F.XXI из Франции доставили в Александровск-на-Мурмане (ныне Полярный). Двухместный полутораплан с толкающим винтом позади открытой кабины разгонялся до 90 км/ч. Лётчики иронически называли такие машины "этажерками".
Пароход 'Печора' идёт на поиски пропавших экспедиций. Второй слева - поручик Нагурский. Арктика, август 1914 года. Фото: из открытых источников
Самолёт и экипаж на пароходе "Печора" прибыли в Крестовую Губу. Здесь в становище Ольгинском авиаторы при помощи моряков за два дня собрали самолёт. 21 августа 1914 года Нагурский взлетел первый раз — для пробы, сделал несколько кругов и приводнился. После этого, взяв на борт продукты, винтовку и лыжи, вместе с Кузнецовым вновь поднялся в воздух. Из записок Нагурского: "Ледяными верхушками сверкали живописные, фантастических форм айсберги… Все они искрились, как бы обсыпанные миллионами бриллиантов, в лучах незаходящего солнца. Сознание, что я первый человек, поднявшийся на самолёте в этом суровом краю вечной зимы, наполняло радостью и беспокойством, мешало сосредоточиться". В кабине гулял ледяной ветер, сыпал мокрый снег. Крымчанин Кузнецов, чтобы согреться, так топал ногами, что проломил дно гондолы… Наконец самолёт сел на воду. Первый в истории арктический полёт длился 4 часа 20 минут. Всего Нагурский совершил пять длительных разведывательных полётов вдоль берегов Новой Земли, налетав 10 часов 40 минут и преодолев около тысячи километров. Не раз случались поломки, но их удавалось устранить своими силами, благо запчасти были в наличии.
Гидросамолёт Нагурского Farman в бухте Крестовая губа на Новой Земле. Фото: из открытых источников
Пропавших экспедиций Нагурский не нашёл, но его полёты не были бесполезными. Авиатор внёс ряд поправок в карты, передал судам данные о состоянии льдов, впервые проведя ледовую разведку. "Нельзя не сказать с отрадным чувством для русского человека, что не только на поприще мореходства… но и на поприще авиации в высоких широтах полярных стран первенство принадлежит русским людям: русским поморам-промышленникам, русским гидрографам и, наконец, русскому же офицеру-лётчику", — писал генерал Жданко. Поисковая экспедиция имела немаловажный побочный результат: в том же августе 1914 года Исхак Ислямов поднял российский флаг на Земле Франца-Иосифа, объявив о принадлежности архипелага России. Позже Ислямов служил у белых, эмигрировал, из-за чего в СССР о нём предпочитали не вспоминать.
В рапорте генералу Жданко Нагурский не только изложил наблюдения, но и дал ряд рекомендаций. Так, он предложил делать поплавки гидросамолётов непотопляемыми — разделёнными на несколько отсеков, и комплектовать машины как можно большим запасом поплавков и пропеллеров (у самого Нагурского лопнуло два винта). Особое внимание уделил тёплой одежде и непромокаемой обуви. Именно Нагурский предложил окрашивать самолёты полярной авиации в красный цвет как самый заметный на белоснежном фоне. Пилот заключил: "Летать в арктических странах хотя и тяжело, но вполне возможно, и авиация в будущем может оказать гидрографии большую услугу". Авиацию он назвал "единственным способом" достижения Северного полюса, причём аэродром подскока предлагал устроить на острове Рудольфа — самой северной точке Земли Франца-Иосифа (будущее показало резонность его соображений: именно с острова Рудольфа Михаил Водопьянов в 1937 году повёл к полюсу флагманскую машину АНТ-6 с папанинской четвёркой на борту). Лётчика Нагурского наградили орденом Св. Станислава, механика Кузнецова — медалью "За усердие" (впоследствии он служил в Красной армии и уже в 1920 году погиб в авиакатастрофе). Отчёт Нагурского в роскошном переплёте морской министр Григорович преподнёс императору Николаю II. Тот наложил резолюцию: "Прочитал с удовольствием".
Выкрутасы на фронте и в тылу: от мёртвых петель до "рыбного дела"
Продолжая службу в морской авиации, Нагурский участвовал в Первой мировой войне, летал в разведку над Балтикой. 17 сентября 1916 года, пилотируя летающую лодку М-9, он выполнил сразу две "мёртвые петли". Если уже упомянутый Нестеров шёл к этой фигуре пилотажа осознанно, доказывая: "В воздухе — везде опора", то у Нагурского всё было иначе. В мемуарах он писал, что выполнил петли, преследуемый девятью истребителями противника, а когда кто-то потом усомнился в его словах, за пять бутылок шампанского будто бы повторил фигуры… Однако его воспоминания изобилуют фантазиями и порой опровергаются документами, автором которых был сам Нагурский. На самом деле, оказывается, нос машины задрало из-за внезапного шквала. "Аппарат неожиданно поставило на попа, движению штурвала вперёд аппарат не послушался, тогда взял на себя и сделал мёртвую петлю. Не отдал вовремя штурвал, аппарат вторично стал на попа, пришлось сделать вторично мёртвую петлю", — сообщал Нагурский в рапорте. Из машины выпали инструменты и сиденье механика, сам механик, на своё счастье, застрял в моторной раме… Нагурский обратился в Императорский аэроклуб с просьбой зафиксировать его достижение (до тех пор считалось, что мёртвые петли возможны лишь на лёгких сухопутных аппаратах, а не на тяжёлых гидросамолётах с полной загрузкой), и рекорд был утверждён. Механиком Нагурского в том полёте был унтер-офицер Николай Годовиков. В 1934 году он вместе с лётчиком Ляпидевским будет искать челюскинцев, а в 1937-м в составе экипажа Сигизмунда Леваневского полетит в Америку через Северный полюс — и пропадёт без вести… Нагурский также рассказывал, как в ноябре 1916 года он был подбит и сел на воду. Машина затонула, лётчика спасла вовремя всплывшая подлодка… Его биограф Никита Кузнецов в книге "Ян Нагурский — первый полярный лётчик" (М.: Паулсен, 2024) доказывает: всё это — чистой воды выдумка.
Книга Никиты Кузнецова о первопроходце арктического неба. Фото: обложка
После Октябрьской революции Нагурский некоторое время числился в Красном воздушном флоте. Но уже в начале 1918 года ушёл в отпуск и занялся коммерцией. Вместе с неким Л. И. Ставсетом он подрядился поставить Петроградскому губпродкому рыбу из Норвегии — 50 тысяч пудов трески и 5000 бочек сельди — на условиях предоплаты. Потом фирма "Ставсет, Нагурский и Ко" заключила договор с Наркомпродом о поставке уже 300 тысяч пудов трески и 50 тысяч бочек сельди. Предоплата снова была получена, но рыбы никто так и не увидел. Это было ровно то, что называется "ловить рыбку в мутной воде". Обоих объявили в розыск; Ставсета с деньгами вскоре задержали, Нагурский же (его биография заставляет вспомнить не только Нестерова, но и Остапа Бендера) исчез… Позже выяснилось, что он вернулся в родную Польшу и больше не летал. Работал инженером на сахарном заводе, потом — в конструкторском бюро.
Иногда они возвращаются
В 1955 году Нагурский пришёл на лекцию польского писателя и путешественника Чеслава Центкевича. Тот упомянул о давно погибшем и забытом первом полярном лётчике. Нагурский встал, назвался — и его нашла слава.
Первые пилоты Арктики — Борис Чухновский и Ян Нагурский. Москва, 1956 год. Фото: из открытых источников
Уже в 1956 году журналист, полярник, историк Арктики Никита Болотников подготовил передачу о Нагурском для советского радио (его фамилия значилась в Большой советской энциклопедии, однако там сообщалось, что пионер полярной авиации погиб в воздушном бою ещё до Октябрьской революции). В том же году пилота пригласили в СССР. Здесь он познакомился с Борисом Чухновским — первым советским полярным лётчиком, Михаилом Водопьяновым, исполнившим мечту Нагурского о достижении полюса, вдовой Седова Верой Валериановной (кстати, двоюродной сестрой белого генерала Май-Маевского — прототипа генерала Ковалевского, сыгранного Владиславом Стржельчиком в фильме "Адъютант его превосходительства")… И вскоре засел за мемуары, где дал волю фантазии.
Записки Нагурского, выпущенные в Ленинграде в 1960 году. Фото: обложка
Зачем он выдумывал, — казалось бы, его судьба и так насыщена событиями? Но дело в том, что Нагурский, как и многие первые авиаторы, был вечным мальчишкой, неисправимым мечтателем. В самом деле, какой нормальный человек сядет в хлипкую этажерку, чтобы взмыть на ней в арктическое небо? К тому же Нагурский был лётчиком не простым, а морским; моряцкие байки, так называемая травля, — старинный и почтенный жанр. Так что будем читать записки Нагурского как увлекательный роман, а их автора — помнить как первопроходца полярного неба.
Сидят лётчик, покоритель Северного полюса Михаил Водопьянов, начальник Главсевморпути Василий Бурханов и Ян Нагурский. Москва, 1956 год. Фото: из открытых источников
