Василий Образцов уже давно пишет о Колыме и Магадане, о событиях и людях, повлиявших на историю региона. Совместный проект ИА MagadanMedia и сайта "Моя родина — Магадан" — новый взгляд на родные места.
На подкатке песков абсолютный рекорд установил экономист Грек, выработавший 450% нормы, за ним следовали электрик Навроцкий (323%), а также Филиппов, Самарский и Демченко (по 346%). На промывке отличились Щербаков (315%), Тимофеев (308%) и Пыхалов (269%). На спуске песков Аристов и Зверницкий дали по 266%, а на относке камня Валов, Лесков и Давыденко выполнили норму вдвое (200%). Примечательно, что к производственному штурму на откатке песков подключились даже сотрудники военизированной охраны (ВОХР) Шершавин, Черняков и Жданов, показавшие результат в 265%. Каждый из участников акции выполнил не менее двух сменных норм.
Однако локальные трудовые подвиги не могли компенсировать системного отставания рудной базы. По сводкам, переданным 15 июня из Усть-Утиной, итоги первой декады месяца в целом по Юго-Западному управлению, возглавляемому И.А. Ткачевым, оказались провальными: план был закрыт только по одной позиции — вскрыше торфов. На фоне соседнего рудника "Кинжал", выполнившего декадный план добычи руды на 73%, показатели "Бутугычага" составили катастрофические 40,4%. Крайне слабая добыча и промывка делювия вызвали у руководства управления серьезную тревогу за срыв всего июньского плана металлодобычи.
Развязка этого дисбаланса наступила буквально на следующий день. 16 июня рудник под руководством начальника-орденоносца Н. Карпенко официально отрапортовал о выполнении месячного плана по намыву малого металла на 105,5%. Оказавшись в ситуации, когда обогатительное звено окончательно исчерпало подготовленные запасы, коллектив "Бутугычага" был вынужден скорректировать приоритеты. Было принято обязательство: во второй половине июня мобилизовать все усилия исключительно на погашение критической задолженности по добыче песков, руды и глубокому бурению.
В условиях наступившей летней распутицы и транспортной изоляции, о которой руководство рудника предупреждало еще весной, доставка критически важных грузов потребовала беспрецедентных мер. В начале июня 1939 года для обеспечения "Бутугычага" недостающим рудничным и приисковым оборудованием была задействована авиация.
Аэропорт Стрелка. Самолёты Р-5. 1940 год. Фото: из архивов МОКМ
Воздушная переброска техники с перевалочной базы на Стрелке была поручена экипажу авиаотряда в составе летчика Сумина и бортмеханика Яковлева. Учитывая острую нехватку механизмов для добычи руды на фоне рекордных темпов промывки, операция требовала максимального ускорения. Для быстрейшего выполнения этого ответственного задания к воздушному снабжению рудника были дополнительно привлечены летчики Вельмер и Кириллов.
В июле 1939 года рудник "Бутугычаг", являвшийся решающим предприятием Юго-Западного управления, столкнулся с серьезным производственным спадом, который поставил под угрозу показатели всего Дальстроя по добыче олова. Кризис развивался на фоне острого дефицита электроэнергии: так, по состоянию на 4 июля, добыча песков составляла лишь 39% от плана, промывка — 59%, а итоговый намыв металла упал до 29%.
Для экстренного исправления ситуации 7 июля на рудник была доставлена передвижная электростанция. Ответственное задание по транспортировке агрегата выполнили шоферы-стахановцы первой автобазы Савинок и Романенко на трехосной машине № 5-83. Новая станция была немедленно смонтирована и пущена в эксплуатацию, что позволило обогатительной фабрике наконец начать работу на полную мощность.
Однако одного лишь технического усиления оказалось недостаточно. В попытке спасти план, 15 июля работники управления рудника массово вышли на основное производство. Этот выход сопровождался высокими показателями выработки: на промывке песков старший экономист Грек показал результат в 352%, Лукьянченко — 292%, а Галина Степановна Карпенко, Данилов, Лесков и Суменцев выполнили по 173% нормы каждый. Заведующий планово-экономической частью Гордон, работая на промывочной машине Денвера, обеспечил 160% выработки. К подкатке песков были привлечены буровые мастера Левушкин, Кукса и Арнольд, каждый из которых выполнил норму на 214%.
Тем не менее, несмотря на пуск новой электростанции и отчаянную трудовую мобилизацию административного аппарата, переломить ситуацию не удалось. Сводки от 21 июля фиксировали, что промывка делювиальных песков по-прежнему отставала от графика более чем в два раза, а намыв металла сохранялся на крайне низком уровне. Июль 1939 года прошел для "Бутугычага" под знаком тяжелой борьбы с глубоким технологическим отставанием.
По итогам месяца рудник "Бутугычаг" сумел выйти из прорыва и досрочно выполнил августовскую программу добычи металла. В ответ на этот долгожданный производственный успех руководство Юго-Западного горного управления направило коллективу предприятия официальную приветственную телеграмму.
Признавая исключительные усилия горняков в выполнении плана по добыче олова, управление подкрепило благодарность крупным финансовым поощрением. Специальным распоряжением было выделено 15 тысяч рублей в качестве целевого фонда для премирования лучших стахановцев рудника.
Приближение XXII годовщины Великого Октября и победы Красная армия воодушевили коллектив рудника на стахановский самоотверженный труд. На собрании стахановцев, состоявшемся в начале сентября 1939 года, было принято обязательство: форсировать темпы работы и выполнить годовой план металлодобычи досрочно — сдвинув намеченный рубеж с 7-го на 1 ноября.
С наступлением осени специфика Юго-Западного горного управления проявилась в полной мере. В отличие от других управлений Колымы, добывавших металл преимущественно из россыпей, ЮЗГПУ специализировалось на рудном деле. Это снижало зависимость производства от сезонных климатических факторов и критически повышало значение четвертого квартала в выполнении годовых показателей. На самом руднике "Бутугычаг" проектом предусматривалась даже зимняя промывка россыпей на втором участке.
Однако главным приоритетом и одновременно самым слабым звеном предприятия осенью стала обогатительная фабрика. К сентябрю на "Бутугычаге" сложилась парадоксальная ситуация: горные участки обрели нужный темп и могли выдавать руды значительно больше, чем фабрика была способна переработать. В результате сентябрьский план оказался сорван из-за глубокого кризиса перерабатывающего звена. Нормальной работе препятствовали серьезные строительные и монтажные недоделки, неналаженность технологического процесса и банальная незаконченность базовой инфраструктуры — на фабрике отсутствовали капитальная коробка здания, отопление и централизованное водоснабжение.
Перед инженерно-техническим составом рудника была поставлена жесткая задача: в преддверии зимы экстренно наладить работу фабрики и добиться резкого повышения качества обогащения. Ключевым техническим решением должно было стать включение в производственный процесс недавно смонтированной отсадочной машины системы "Бенделяри". Только форсированный запуск фабрики на полную мощность мог позволить коллективу ликвидировать накопившуюся производственную задолженность и закрыть годовой план добычи касситерита.
В середине октября 1939 года коллектив рудника "Бутугычаг" с новой силой развернул социалистическое соревнование имени Третьей Сталинской Пятилетки, перевыполнив свои прежние обязательства. Мощным фундаментом для этого рывка послужили итоги первого полугодия, когда план металлодобычи был выполнен на рекордные 309,3%. Под руководством партийной организации коллектив был целиком мобилизован на преодоление производственных трудностей, чтобы досрочно завершить годовой план к XXII годовщине Великой Октябрьской революции.
Официальное обращение, подписанное руководством рудника (начальником Карпенко, главным инженером Марковым, парторгом Аристовым, председателем рудкома Самарским и секретарем комитета ВЛКСМ Васильевым), зафиксировало новые обязательства в ответ на призыв краснопролетарцев и обращение руководства Дальстроя. Коллектив постановил досрочно завершить годовой план к 1 ноября, дать 10% металла сверх программы и вплоть до 7 ноября ежедневно обеспечивать намыв не ниже 150% по каждому участку. Стратегические цели включали полный отказ от сезонности (добычу металла в течение всего года без перерыва) и полное освоение технологического процесса на фабрике. Закрепляя свои позиции, "Бутугычаг" бросил вызов на социалистическое соревнование коллективу прииска имени Лазо.
Как отмечал в своем отчете председатель рудкома А. Самарский, в конце каждого месяца проводились стахановские и общерудничные собрания для подведения итогов, разбора новых заданий по цехам и критики недостатков. Важнейшей организационной мерой контроля и помощи стало введение ночных дежурств командного состава: если до этого выполнение плана в ночное время не превышало 75–90%, то с введением дежурств ночные смены начали стабильно перевыполнять производственные задания.
Несмотря на то что осенние дожди и снегопад затормозили темп работ, каждый работник взял на себя конкретное обязательство. Соревнование охватило горняков, подземников, компрессорщиков и работников тракторного парка. Дневные задания систематически перевыполнялись лидерами производства: Копытин выполнял норму на 174,6%, Белый — на 150%, Сергеева — на 149,8%, Батурин — на 125,4%. За выдающиеся успехи 52 стахановца были поощрены премиями. Среди награжденных особо выделялись прораб Копытин, десятник Шавров и участковый геолог Рудова, чьи индивидуальные показатели составляли от 120 до 250%. Уверенность в победе и усиленные дежурства командного состава на всех участках позволили коллективу успешно двигаться к намеченной цели.
Завершение годового плана на руднике "Бутугычаг" проходило в условиях жесткого противостояния с северной стихией. На протяжении октября коллектив столкнулся с исключительными трудностями: затяжные метели полностью блокировали дороги, парализовав движение транспорта, а снежные заносы приводили к обледенению и замерзанию воздухопроводных труб. Несмотря на критическую ситуацию, инженерно-технический персонал во главе с начальником рудника Н. Карпенко и главным инженером Марковым лично участвовал в ликвидации последствий непогоды. Протаптывались новые тропы, расчищались подъездные пути и вручную оттаивались компрессорные магистрали, что позволило не только удержать, но и форсировать темпы горных работ.
Кульминация наступила 30 октября 1939 года. С самого утра разыгралась мощная пурга, окончательно заметая пути к руднику, однако весь технический состав с 7 часов утра находился на рабочих местах. Благодаря бесперебойной работе механизмов и высокому трудовому напряжению дневное задание к вечеру было выполнено на 118%.
Решающей стала ночь на 31 октября. Последнюю смену на производстве от дежурили начальник ОЛПа Батурин и секретарь парторганизации, горный инженер Олехнович. Именно в их дежурство были выданы последние граммы металла, ознаменовавшие окончательное выполнение годовой программы.
Утро 31 октября ознаменовалось праздничным настроением во всем поселке. Пока население тепло провожало физкультурников, группа лыжников проводила финальный осмотр снаряжения перед ответственным переходом — им предстояло доставить рапорты о победе коллектива руководству Дальстроя. Слово, данное горняками "Бутугычага", было сдержано. Лыжный переход Бутугычаг — Магадан продолжался в течение шести дней, и 6 ноября 1939 года лыжники рапортовали руководству Дальстроя о выполнении годового плана.
Победа, которую одержали горняки в 1939 году, досталась коллективу дорогой ценой.
На 1939 год на руднике "Бутугычаг" было запланировано мощное компрессорное хозяйство, бремсберг на северном склоне горы с бункерами, сортировочная площадка для руды и обогатительная фабрика производительностью в 100 тонн руды в сутки.
Однако реальность внесла жесткие коррективы в эти расчеты. На протяжении пяти месяцев на руднике отсутствовало компрессорное хозяйство. Оборудование для механического бурения — компрессоры и молотки — начало поступать только в марте и было окончательно смонтировано лишь в мае. В результате бурение твердых пород на подготовительных этапах производилось вручную, что резко снизило общую производительность труда и повлекло за собой затяжку горно-подготовительных работ. Ситуацию усугублял Монтажно-строительный трест, который недопустимо затянул возведение обогатительной фабрики: предприятие было пущено в эксплуатацию фактически только в сентябре, причем оборудовано оно было не полностью.
Несвоевременный пуск бремсберга и фабрики на полную мощность поставил под удар выполнение государственного плана добычи касситерита в 1939 году. В этих условиях руководство рудника было вынуждено искать способы добычи олова без использования основных фабричных мощностей. Решение было найдено в организации разработки открытыми работами и обогащении руды на лотках.
Для мускульной отработки намеренно выделили траншеи с более бедным содержанием металла, в то время как богатые участки резервировались для будущей переработки на фабрике. Работа выстраивалась таким образом, чтобы минимизировать прохождение по пустым породам и одновременно избежать потерь ценного сырья. Для выполнения плана ручной обработки задействовали все доступные ресурсы: был создан дробильный цех на базе лабораторных дробилок, установлен концентрационный стол Вильфлея, организован ручной сбор руды и подноска песков. Пески промывались на лотках. Чтобы защитить выработки от снежных заносов, траншеи закрывали специальными щитами.
Условия труда оставались экстремальными. Отсутствие воды критически затрудняло промывку, а маломощные электростанции не могли обеспечить энергией даже имеющиеся механизмы. Подземные выработки не имели рельсовых путей, что крайне осложняло транспортировку породы и руды. Дополнительным ударом стало закрытие Тенькинской трассы, из-за чего доставка горючего для компрессоров превратилась в сложнейшую задачу.
Октябрь 1939 года стал для коллектива чередой непрерывных испытаний. Сильные метели полностью заносили дороги, парализуя транспортное сообщение. Воздухопроводные трубы замерзали под слоями снега. Положение казалось безвыходным, но горняки продолжали борьбу: вручную протаптывали дороги, расчищали подъездные пути и отогревали компрессорные магистрали, не прекращая горные работы ни на час.
В последние дни октября, когда снежные бураны практически заблокировали рудник, коллектив сумел организовать комплекс мер по обеспечению бесперебойной работы транспорта и эксплуатационных участков. Начальник рудника Карпенко и главный инженер Марков проявили исключительную энергию в мобилизации людей. Благодаря их инициативе план был выполнен досрочно.
Как отмечал в конце года новый начальник обогатительной фабрики М. Белый, решающую роль в этом успехе сыграли активисты и партийная организация, сумевшие вовлечь в стахановское движение широкие массы рабочих. За ударный труд руководством были отмечены товарищи Копытин, Сергеева, Дорогих и Демидов. Исключительную самоотверженность проявила участковый геолог товарищ Рудова, которая досрочно сдала в эксплуатацию траншею № 23, обеспечив рудник необходимыми запасами. Важный вклад в общую победу внесли начальник участка подземных выработок Олехнович и старший механик товарищ Васильев, добившийся стабильной работы механизмов в условиях тотального износа и холода.
Завершив государственную программу 1939 года, руководство рудника — начальник Карпенко, главный инженер Марков, парторг Аристов, секретарь комитета комсомола Васильев, председатель рудкома Самарский — совместно со стахановцами Батуриным, Белым, Копытиным и Рудовой торжественно заявили, что коллектив не намерен снижать темпы.
Однако сразу после рапорта о победе ситуация резко ухудшилась. Уже за первую декаду ноября выполнение плана рухнуло до 43%. Резкий спад объяснялся тем, что новая обогатительная фабрика еще не полностью освоила технологический процесс, а работа оборудования прерывалась из-за постоянных сбоев в электроснабжении. Руководство рудника в лице Карпенко и Маркова было вынуждено запросить экстренную помощь у Юго-Запада и Главного управления в поставке оборудования для стабилизации работы фабрики.
К концу ноября производственный кризис усугубился катастрофическим положением со снабжением. По состоянию на 28 ноября "Бутугычаг" практически остался без тяжелого горючего — нефти и солярового масла. Запасы бензина были рассчитаны всего на 9 дней. Несмотря на неоднократные запросы в Колымснаб, топливо на рудник не завозилось, что привело к остановке основных агрегатов компрессорной станции. Даже после того как трассу расчистили от снежных заносов, снабжение не восстановилось: за 5 дней вместо необходимых 10 цистерн нефти было доставлено всего 3.
В начале декабря 1939 года на должность начальника рудника "Бутугычаг" был назначен Марков. Ранее он занимал пост главного инженера, и это кадровое решение фактически передало управление в руки специалиста, досконально знавшего техническую базу рудника. На этой позиции Марков сменил Карпенко, приняв на себя ответственность за работу комбината в сложный зимний период.
К середине декабря 1939 года рудник "Бутугычаг" предпринял попытку стабилизировать производство после ноябрьского спада.
Первая пятидневка декабря показала внушительный рост — суточные задания по добыче металла выполнялись на 150–200%. Особо отличился участок № 1 под руководством Олехновича, где высокие показатели обеспечивались безаварийной работой механизмов компрессорщика Лунего. Существенную роль в производственном процессе продолжали играть работники отделения СВИТЛ. Начальник отделения Батурин лично контролировал расстановку рабочей силы; в его дежурства ночные смены в штольнях достигали рекордной выработки в 300–310%.
Сами темпы горных работ не падали, но перерабатывать добытую руду стало негде: обогатительные фабрики "Бутугычага" встали из-за отсутствия воды. Выход из ситуации был найден в межзаводской кооперации внутри Юго-Западного управления 11 и 12 декабря Усть-Утинская обогатительная фабрика перешла на переработку руды, доставленной с "Бутугычага". Результаты этой работы оказались беспрецедентными: 11 декабря фабрика выполнила план извлечения концентрата на 634%, а 12 декабря — на 505%. Сами горняки "Бутугычага" в эти два дня удерживали добычу на уровне 108% от плана.
Несмотря на эти локальные успехи, общее состояние дел на руднике оставалось тревожным. После кратковременного взлета в начале месяца добыча снова пошла на спад, что создало прямую угрозу срыва декабрьского месячного задания. Руководство подчеркивало, что дальнейшее ослабление темпов недопустимо.
В программе развития рудника на 1940 год руководство подчеркивало необходимость настойчивой и упорной подготовки к новому сезону, так как до настоящего момента оставались неразрешенными фундаментальные вопросы развития предприятия. К ним относились организация подземного и наземного транспорта, создание надежного энергетического хозяйства и окончательное определение метода вскрытия месторождения.
Одной из центральных проблем была неэффективность летней промывки песков, которая в 1939 году велась в истоках ключа Шайтан. Этот небольшой водоток обладал крайне ограниченным дебитом воды, что исключало возможность ее аккумулирования для промышленных нужд. Работа велась на примитивных бутарах, сосредоточенных на небольшой площади, что неизбежно приводило к их заэфеливанию и колоссальному сносу металла. Из-за высокогорного расположения в истоках ключа на высоте более тысячи метров промывочный сезон завершился аномально рано — уже 24 сентября. Поскольку план на 1940 год предусматривал трехкратное увеличение объемов разработки делювиальной и аллювиальной россыпей, промыть такой массив в старых условиях было физически невозможно. Единственным выходом стала запланированная транспортировка 70% всех песков на расстояние двух с половиной километров к месту слияния ключей Шайтан и Блуждающий, где наличие полноводных участков позволяло развернуть масштабную промывку.
Промывка касситерита на столе Вильфея. Рудник «Бутугычаг». 1940 год. Фото: из газеты «Советская Колыма»
Реализация этой задачи напрямую зависела от ликвидации "рельсового голода". В 1939 году на руднике фактически отсутствовал автотранспорт для перевозки песков, а тракторный парк был полностью отвлечен на завоз горючего из-за закрытия Тенькинской трассы. Для функционирования механических дорожек и бремсбергов на новых участках требовалось завезти не менее десяти тысяч погонных метров рельсов. Еще две с половиной тысячи метров были жизненно необходимы для прокладки четырех параллельных путей на склонах горы, чтобы расчистить площадки от накопившихся за прошлые годы десятков тысяч кубометров камня. Ситуация усугублялась тем, что подземные выработки не имели рельсов вовсе, а существующий капитальный бремсберг находился в полуразрушенном состоянии, будучи кустарно собранным из обычного углового железа.
Энергетическая база рудника признавалась еще более критическим узлом, чем транспорт. Существовавшие маломощные станции не могли обеспечить работу скреперов, конвейеров и подъемников, которые должны были решить судьбу плана 1940 года. Строительство Детринской электростанции было снято с плана в 1939 году, и новые сроки ее запуска означали, что энергию рудник получит не ранее 1941 года. Для спасения ситуации программа предписывала экстренно форсировать монтаж локомобилей на "Вакханке" и завезти два тяжелых дизеля мощностью по триста лошадиных сил каждый, чтобы создать временную энергетическую сеть.
Наиболее острым и принципиальным вопросом оставался метод отработки месторождения площадью в половину квадратного километра. Рудная зона состояла из богатой центральной части, оконтуренной под открытые работы, и сети периферийных внеоконтуренных жил, за счет которых выполнялся план прошлого года. В 1940 году намечалось начало отработки "главных" контурных жил, что таило в себе огромную опасность. Специалисты указывали, что в условиях дефицита рельсов и электроэнергии возникнет соблазн "выхватить" наиболее богатые участки из центрального контура. Такое хищническое внедрение неизбежно привело бы к резкому снижению среднего содержания металла по всему объекту и могло превратить "Бутугычаг" в непромышленный объект, непригодный для будущих масштабных работ.
Программа требовала от Юго-Западного управления и Производственно-технического отдела Дальстроя немедленно прекратить обходить вопрос о методе вскрытия и утвердить научно обоснованную схему эксплуатации недр совместно с коллективом рудника.
В приказе № 1322 по ГУСДС от 30 декабря 1939 года отмечалось, что 2 декабря ЮЗГПУ выполнило государственный план металлодобычи 1939 года на 100,3 %. К 25 декабря рудник "Бутугычаг" — на 118, 3%, управление в целом — на 102,8 %.
В феврале 1940 года на партийном собрании Тенькинского горно-промышленного управления были официально подведены итоги работы за прошедший год и определены задачи на будущий период. С основным докладом выступил начальник управления Матвеев.
Оценивая деятельность "Бутугычага", Матвеев подтвердил, что коллектив рудника достиг неплохих показателей по выполнению государственного плана металлодобычи за 1939 год. Однако, наряду с производственными успехами, руководство управления вскрыло ряд серьезных экономических и организационных недостатков. Было отмечено, что на руднике допустили значительный перерасход рабочей силы, взрывчатых веществ и горюче-смазочных материалов. Кроме того, Матвеев указал на неудовлетворительное использование компрессорного хозяйства, что свидетельствовало о нерациональной эксплуатации технической базы рудника.
В 1939 году на руднике "Бутугычаг" было добыто 338 тонн олова.
_________________________
Уважаемые старожилы Колымы, хочу обратиться к Вам с просьбой — если у вас в домашних архивах сохранились фотографии, документы времён Дальстроя, может у кого-то сохранились воспоминания, заметки и записи родителей о жизни тех лет — если вам не жалко, приму в дар с огромной благодарностью электронные копии для работы по истории Магаданской области для сайта "Моя родина — Магадан". Буду признателен Вам за любую помощь в этой работе.
Василий Образцов.