До начала

Общество. 7 ноября 2017, 08:00
село Ола 30-е годы. Фото: из книги Давида Райзмана
День в истории

100 лет революции на Колыме и Крайнем Северо-Востоке

Историк и краевед Давид Райзман рассказал как жили люди на территории будущей Магаданской области в 1917 году

Первый Совет в Охотском уезде появился первого апреля 1918 года на золотых приисках Фогельмана. Он распространил свою власть на семь сельских Советов, в том числе и Олы, где также прекратил свою деятельность местный КОБ.

С установлением советской власти ушла в прошлое Камчатская область, управляемая с 1909 года губернатором.

В пяти уездах Камчатки, в том числе Охотском, административными органами являлись уездные полицейские управления во главе с начальником уезда. К 1914 году во всех уездах существовали сельские общественные управления (общественный сход, общественный староста, общественный суд). Они утверждались губернатором. В обязанность сельских общественных управлений входило следить главным образом за аккуратным исполнением населением казенных, земских и мирских повинностей на основе круговой поруки.

Перед февральской революцией 1917 года положение жителей Камчатской области намного ухудшилось: надо было содержать огромный аппарат чиновников, полицейских и жандармов, население несло тяжелую каюрскую повинность. Каждый трудоспособный мужчина старше 16 лет должен был бесплатно, по путевым листам в любую погоду зимой и летом везти чиновников губернской канцелярии, окружного суда и других из своего поселка в близлежащий, хотя расстояние между некоторыми достигало сотни километров.

Росли налоги, цены на товары. В 1915 году каждый домовладелец уплачивал от 7 до 30 рублей за свое домовладение, в то время как цены на пушнину и пойманную рыбу оставались прежними. За одну кетину рыбопромышленник платил рыбаку одну копейку.

Кроме каюрской повинности население края должно было за свой счет держать на переправах рек лодки, строить мосты, ежегодно обновлять дорожные юрты, следить за тем, чтобы в них были исправными окна, двери, не набивало снега, имелся запас дров. Священники и фельдшера, кроме сторожей и истопников, должны держать по одному работнику за счет жителей села, они тоже пользовались правом требовать бесплатные услуги от населения (разъезды, ремонт и т.д.).

Не дождавшись от царской администрации социальной справедливости, местное население вправе было ждать их от новой власти, сначала от комитета общественной безопасности — органа Временного правительства, потом уж от советской власти, будь то в лице ревкома или Совета депутатов.

К февралю 1918 года население Камчатской области продолжало оставаться самым немногочисленным на огромнейшей территории— всего 35 тысяч человек, из них 11 тысяч кочевников-оленеводов и около 5 тысяч европейцев. Их представители избрали в июле 1917 года областной комитет общественной безопасности, в том числе секцию по народному образованию, здравоохранению и ветеринарии.

В КОБе надеялись на влияние учителей в уездах и волостях. Но они не стали поддержкой Временного правительства, за исключением только Гижиги, где комиссаром уездного КОБа избрали учителя Александра Курилова, и позже он стал руководителем первого Гижигинского уездного Совета. Под давлением революционно настроенных масс Камчатский областной КОБ вынужден был переименоваться в областной Совет рабочих и крестьянских депутатов. Это произошло 27 февраля 1918 года.

Только ольчанам пришлось пережить бурные времена, связанные с активным противостоянием сил — представителей буржуазии и трудящихся Севера. Но им было известно решение областного Совета от 6 марта 1918 года об отмене обложения кочевников налогами, предоставлении им права кочевать во всех тех местах, где они признают нужным для сохранения и поддержания средств к существованию. Вместо института родовых старост и старшин им предлагалось создавать свои родовые Советы.

В апреле — мае 1918 года почти во всех уездах Камчатки прошли волостные съезды. Этому способствовало возращение охотников с зимней охоты. Они-то приветствовали решения областного Совета об ограничении прав зажиточных односельчан, в частности, об уравнении невода для рыбопромышленников и населения, установив его длину не более 75 сажен. И.Е.Ларин, как заместитель председателя областного Совета, подписал постановление, по которому "все приехавшие лица и купцы для закупки пушнины, а так же местные жители и коммерсанты, отправляющие на материк пушнину, должны являться в городской Совет для регистрации таковых и получения соответствующего удостоверения". Помимо этого, областной Совет обязал коммерсантов платить налог за вывозимую с Камчатки пушнину.

18 апреля 1918 года Охотский уездный КОБ сложил с себя полномочия, был создан один уездный Совет, четыре волостных Совета — в Ине, Тауйске, Оле, Ямске и один приисковый Совет-Совет горнорабочих.

С некоторым опозданием из за нерегулярной связи и редкого транспорта, но до Олы доходили инструкции и нормативные документы областного Совета. Так стало известно решение, принятое в Петропавловске-Камчатском в апреле 1918 года о том, что церковь отделена от государства, а школа от церкви на основе советского закона, и потому предлагалось "православной или другой религии самим позаботиться об изыскании средств на содержание законоучителей".

Положение учительства на Северо-Востоке было весьма затруднительно. Летом 1918 года в областном центре мука стоила 2-3 рубля за килограмм, картофель от 50 коп. до 1 рубля, чавыча-10 рублей за пуд. В волостном же центре продукты были еще дороже. Не смотря на то, что в июне областной Совет немного повысил зарплату учителям, назначил жалованье сторожам сельских школ по 50 рублей в месяц, трудности все же оставались. Родители за свой счет содержали сторожей, а те в свою очередь обеспечивали хозяйственные нужды школы: заготавливали дрова, ремонтировали здание, хозяйственный инвентарь. Помимо этого родители по договору оплачивали дорогу учителю в оба конца — в уезд или область.

В ходе гражданской войны на Дальнем Востоке и на Камчатке, в Петропавловске-Камчатском произошли в июне 1918 года колчаковские перевороты, в результате которого к власти пришло правительство автономной Сибири под руководством эсера Дербера, и Камчатский областной комитет общественной безопасности вновь взял власть в свои руки, но только Охотский уезд отказался признать власть областного КОБа.

Помогала природа. С зимой 1918 года пароходное сообщение Охотска с другими дальневосточными портами закрывалось на долгие девять месяцев. Но не только отсутствие навигации и должной связи провинции с центрами управления сказывалось на независимости населения отдаленного уезда, но и влияние революционно настроенных горняков золотых охотских приисков.

Приисковые рабочие отказывались подчиняться распоряжениям мелких правительств во Владивостоке, в том числе власти адмирала Колчака. Они заставили уездный КОБ провести реквизицию имущества, в частности, у местной знаменитости — купчихи Бушуевой. Ее нрав хорошо был знаком Агапиту Кочерову, он начинал трудовую деятельность приказчиком торговой лавки Бушуевой. Правда, Анна Бушуева успела часть своих товаров перевезти к японцам на рыбалку, но силу коллектива тружеников края в борьбе за социальные права, товаровладельцы и местные буржуа почувствовали.

Решения ольской власти зависели от директивных указаний Охотска, Петропавловска – Камчатского и Хабаровска. Дальсовнарком в Хабаровске в июне 1918 года объявил русско — японскую рыболовецкую конвенцию 1907 года в силе (!), боялись повода для интервенции, и потому японские рыбопромышленники получили в аренду на Охотско – Камчатском побережье в том же году 74 участка, в 1909 – 169, в 1912 – 197, в 1918 году они самовольно захватили уже 320 участков. Это напрямую влияло на экономическую жизнь ольчан и других жителей Охотского побережья.

Ровно через месяц, в июле в Петропавловске-Камчатском контрреволюционный переворот восстановил власть областного КОБа. Тут же радиограммой известили все северные уезды, что если не будут ликвидированы Советы на побережье, то японцы будут препятствовать снабжению товарами всей Камчатки, включая Колыму и Чукотку. Ольчане отреагировали на это предупреждение организацией своего КОБа, в состав которого вошли вновь зажиточные односельчане.

Чуть позже в Охотском уезде 22 сентября 1918 года ликвидировали советскую власть в результате контрреволюционного выступления, создав уездный комитет общественной безопасности, но на приисках власть осталась за рабочими, ядро которой составляли 500 вооруженных горняков.

Так был сохранен один из немногих на Дальнем Востоке автономный советский район, продержавшийся в изоляции до июля 1919 года.

Таким образом неравнодушные ольчане были свидетелями ожесточенной схватки непримиримых противников, боровшихся за власть на окраине страны, за право владеть богатствами края.

И в этой смене правящих политических интересов трудно было разобраться тогда местным жителям. Демократические лозунги свободы, самостоятельности, избавления от эксплуатации собственных и иностранных торгашей широко дебатировались по уезду. Надежду подкрепляла уверенность в вооруженных охотских горняках.

На полтора года Северо — Восток России стал территорией, где властвовал капитал. Налог на пушнину, вывозимую за границу, тут же отменили. Русским рыбопромышленникам разрешали использовать японскую рабочую силу на речных рыбалках, но не более 25 % от общего числа. Фактически в 1919 году на рыбных промыслах во внеконцессионных водах японских подданных насчитывалось более 80 % — скрытая форма иностранной экспансии на Северо — Востоке страны. Эту угрозу российской государственности только равнодушный не мог заметить.

Летом 1919 года старатели охотских приисков добыли много золота, в том числе на вновь разведанных россыпях, что ускорило деятельность бывших владельцев промыслов по организации карательной экспедиции белогвардейцев в Охотск. Информацию о положении дел на побережье они получали от японских рыбопромышленников. В июле 1919 года Охотск был захвачен белогвардейским отрядом казачьего полковника Широких. Началась расправа с инакомыслящими: грабеж, аресты, расстрелы. По наводке бывшего офицера, сына купчихи Федора Бушуева, шли бессмысленные аресты людей и расстрелы рабочих, захватывалась пушнина и золото. Для малочисленного населения уезда репрессии против 200 человек явились трагедией. А в доме Анны Бушуевой белые офицеры отмечали победу. Однако торжество было недолгим.

На приисках еще оставалось более 300 горняков, наиболее активные из них установили связь с радиотелеграфистами Охотска. Через связистов в декабре 1919 года узнали о разгроме Колчака в Сибири, и о ходе гражданской войны на Дальнем Востоке, действиях американских и японских интервентов. Это способствовало организации подпольного ревкома из охотских рабочих, который 14 декабря 1919 года провозгласил свою власть в уезде в лице военного революционного комитета (военревкома) во главе с рабочим А.И. Унжаковым.

Так охотчане первыми на Дальнем Востоке осуществили антиколчаковский переворот. Именно их решительные мероприятия позволили ликвидировать в бою отряд полковника Широких и восстановить власть трудящихся.

Военревком национализировал прииска, арестовал более 70 контрреволюционеров. Ревкомовцы установили связь с Москвой, Иркутском, Якутском, Анадырем, Петропавловск — Камчатским, Сахалином и даже с… Японией, сообщив о победе советской власти. Из Охотска в волости ушли директивы об отстранении от власти колчаковских ставленников и образовании местных военно — революционных комитетов.

В январе 1920 года организовали Ольский волостной революционный комитет (волревком), в составе которого были назначены общественным сходом: председателем Илья Яковлевич Бабцев, его заместителем – А. Кочеров, секретарем – И. Варрен, членом ревкома — русский рабочий Наумов. Ревкомы провели национализацию рыбалок, товаров и продовольствия у промышленников и купцов, в частности, ольчане установили нормы распределения дефицитных товаров — сахара, муки, чая. Национализировали имущество у купца Соловьева Михаила, его родственника Бавыкина Ивана и у Шепелева Матвея, являющегося представителем охотского рыбопромышленника Соловей. У этих лиц были изъяты промтовары, продукты, охотничьи принадлежности и переданы в народную лавку. Пушнину от кочевников стали принимать по установленным и повышенным ценам. Такую власть местное население одобряло.

Ведущая роль в организации социально-экономических и культурных преобразований на Оле принадлежала Игнатию Варрену.

Около 70 дней продержался уездный военревком, после чего 24 февраля 1920 года в Охотске избрали уездный Совет рабочих, крестьянских, красноармейских и инородческих депутатов. Это был еще один шаг к демократизации общественных отношений на Охотском побережье, что не могло не привлекать местное население к новой власти.

С открытием навигации 1920 года обстановка в Охотском уезде резко изменилась. Новая власть во Владивостоке – Приморская земская управа, появившаяся в январе 1920 года после свержения колчаковского правительства, работала под контролем большевиков и существовала до оформления буферного государства — Дальневосточная республика.

Давид Райзман "Портрет на рубеже веков".

Подпишитесь на нас в соцсетях и мессенджерах

 
Спасибо, я читаю вас

© 2005—2018 Медиахолдинг PrimaMedia