Бизнес. 01 ноября, 11:00
Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia
Восточный векТОР

Алексей Чекунков: Люди хотят жить со смыслом

О настоящем и будущем инвестиционного климата на ДВ в интервью с гендиректором Фонда развития Дальнего Востока и Байкальского региона

1 ноября, MagadanMedia. Цикл публикаций о роли Дальнего Востока в современной России и в ее будущем продолжает ИА PrimaMedia. В интервью агентству генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков рассказал о специфике финансирования региона, глобальных проектах Фонда и инвестициях в малый и средний бизнес.

— Алексей Олегович, в нашей беседе хочется оставить экономику где-то в стороне, о ней уже очень много сказано…

— Вы о политике хотите поговорить?

— Отнюдь, политику мы затрагивать не будем. Вопрос такой — кто тот человек Алексей Чекунков, который управляет деньгами Фонда развития Дальнего Востока? Меня, кстати сказать, попросил его задать совладелец компании "ДНС" Константин Богданенко

— Прекрасно знаю Константина… Что называется, это вопрос из зала. Моя восьмилетняя дочка называет меня "инвестор — путешественник". Я до сих пор помню момент, когда на первом курсе МГИМО решил, что хочу стать инвестором и попытался понять, что это такое. И мне повезло, я никогда в жизни больше ни чем другим не занимался. Я знаю многих людей, которые были немножко консультантами, побывали банкирами, аудиторами, оценщиками. Я же все свои профессиональные 17 лет занимаюсь инвестициями.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

Инвестор – это распорядитель капитала. На самом деле, в мире это большая проблема — когда есть какие-то сбережения, мы держим их спокойно в банке, знаем, что там прирастает процент. Мы всю жизнь сдаем деньги на социальные пенсии и думаем, что через 30 лет нам будут платить. Но деньги просто так не работают, они теряют свою покупательную способность. Инвестор – это основа профессии, я вам сейчас про ремесло говорю, не про должность. А ремесло – это сохранение долгосрочной покупательной способности денег. И уже на этой шкале есть такие спринтеры, которые хотят, как можно быстрее, максимально заработать. А есть марафонцы, которые работают с долгосрочными инвестициями. Я – марафонец. В первые 10 лет карьеры я занимался частными инвестициями. У нас была инвестиционная компания, которую спонсировала Альфа-групп. Последние годы я занимаюсь государственными инвестициями. Государственный инвестор – совсем другая субкультура. В частных инвестициях тренируешь мышцу ума. В государственных – еще волю и терпение.

— В одном из интервью вы сказали, что среди чиновников есть очень адекватные люди, а есть не очень. Среди адекватных вы назвали Юрия Петровича Трутнева и Александра Сергеевича Галушку. У них, по вашему мнению, много воли и терпения?

Недавно, на Дне корейских инвесторов, Юрий Петрович, обратившись к нашим российским коллегам, спросил: "Послушайте, а почему вместо того, чтобы быть мудрыми, вы все-таки хитрые?". Мне это очень понравилось.

Работать с ним очень увлекательно, плюс это вызов самому себе. Многие скажут, что у него есть управленческие приемы, которые подразумевают умение держать удар.

— Например?

Он не боится ставить амбициозные цели. Дотягиваясь до супер-результата, ты всегда можешь достичь больше, чем, если ты просто будешь на крейсерском ходу отрабатывать свою зарплату. У нас на Дальнем Востоке работа часто похожа на подвиг, на некий прорыв, даже мини-революцию. Ее невозможно делать в спокойном, расслабленном режиме. И Юрий Петрович, как спортсмен, умеет это состояние взрыва или рывка передать своей команде.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

— То есть, тактика традиционного чиновничества – если ничего не делать, то за это ничего и не будет – с ним не пройдет?

А у Юрия Петровича это не проходит вообще. Он не любит ошибок и бьет за них больно, но больше всего ненавидит бездействие. Каждый день какой-то новый челлендж, каждую неделю может быть коррекция курса. И все равно такое ощущение, что вся работа еще впереди, а мы только начали.

— Ваша дочь говорит, что вы "инвестор-путешественник", а она понимает значение слова "инвестор"?

Да, она понимает, что это распорядитель капитала.

— И все-таки, почему путешественник? Вроде бы вы три года трудитесь уже на одном месте…

Она имеет в виду перемещение. Дочка судит по тому, насколько часто она меня дома видит. Я практически каждую неделю улетаю, и могу от 3-х дней до полутора недель отсутствовать, поэтому дома бываю гораздо реже, чем хотелось бы.

— Стоит ли испытывать этот челлендж и не теряет ли семья от того, что главы дома нет?

У меня крепкая семья. Мы 17-й год уже с супругой женаты, учились в одном классе и сидели за одной партой. В ноябре старшей дочери 15 лет исполнится, и я думаю, что качество семьи не связано с количеством часов, проведенных вместе.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

— Я говорю с точки зрения общения с детьми…

А я о качестве этого общения. Может быть, отец, который каждый вечер дома читает "Спорт экспресс" менее полезен, чем тот, который хоть и раз в неделю, да обсудит проблемы своих детей, внимательно отнесется к тому, что они говорят, о чем они думают. Дети видят, как живут их родители, и эта атмосфера — главный пример для подражания.

— То есть, вы и в отношениях реализуете инвестиционный подход?

Своего рода, да. Я накапливаю энергию общения и интерес к общению. В данном случае, мой образ жизни, как мне видится, наоборот, его подогревает и позволяет быть еще более востребованным мужем и отцом.

— Вы из семьи потомственных дипломатов, почему случился такой выбор профессии?

Мы много занимаемся международными отношениями. Вы прекрасно понимаете, что для развития не только Дальнего Востока, но и всей России нам необходим иностранный капитал, компетенции, глобальные технологии, управленческие практики. И сегодня так складывается жизнь, что Дальний Восток сопрягается со странами АТР. Это уникальная возможность России, как у себя дома, разговаривать в Азии, при этом оставаясь европейской страной. Пожалуй, это единственный пример. Турция тоже находится между Европой и Азией, но при всем уважении, друзья из Турции вряд ли с Японией, Китаем, Кореей могут поговорить так близко, как мы у себя во Владивостоке. Поэтому я чувствую полезным дипломатический опыт своей семьи.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

— Кстати, об управленческих практиках. Как вы оцениваете качество российского образования?

Я, наверное, не самый большой специалист в этом вопросе...

— А через свой личный опыт?

— Будучи экономистом по образованию и инвестором по профессии, я понимаю, как важны средства, которые имеют университеты. С точки зрения госуправления, я бы включил образование в ТОП-2 национальных приоритетов, наравне со здоровьем нации. Здоровье и образование – те системы, которые приносят государству самый долгосрочный доход. Ведь только через поколение станет ясно, правильно ли были сделаны инвестиции. Я здесь не говорю о строительстве новых школ и покупке новых компьютеров. Я имею в ввиду систему подготовки учителей. И в современной постиндустриальной экономике, максимальная концентрация на этом предельно важна.

Несомненно, Россия, страна самородков. Это максимально плодородная почва, но семена, которые нужно в эту почву погрузить, в эти системы, они должны успевать за временем. Считаю, что российское образование имеет яркие, хорошие традиции. В нашей стране сильные люди, но надо воспитывать новое поколение учителей – ярких, умных, мотивированных.

Кстати, в крупных городах это есть. У меня один ребенок ходит в частную, а другой – в государственную школы, и я вижу, что качество учителей и там, и там очень приличное. Понятно, что мы в столице живем, это Москва, и нет никакого сомнения, что это образование мирового класса. Дальше — высшие школы, университеты, и хотелось бы, чтобы людей готовили к этому сложному постиндустриальному миру.

— Может быть, высшей школе, как говорят предприниматели, нужно быть ближе к рынку, выпускать готовых специалистов, которых не нужно переучивать на реальном производстве?

Видите ли, общество – это гораздо шире, чем рынок. Высшая школа, наверное, должна давать человеку не только какой-то набор знаний, но еще и способность всю жизнь учиться. Вот это самое важное. Современное поколение – это не те люди, которые получили образование за какие-то 5-7 лет. Это люди, которые всю жизнь должны обучаться, переобучаться, получать новые навыки.

— Почему вы приняли предложения Юрия Петровича Трутнева перейти на государственную службу?

Несколько очень простых причин. Первая связана с его личностью, мне он был интересен как политик и человек задолго до того, как мы с ним познакомились. Это его спортивные достижения, я в юности тоже занимался карате.

Мне было 33 года, когда я получил предложение возглавить ФРДВ. С одной стороны — не ребенок, но с другой стороны – достаточно молодой возраст, когда нужен маяк и локомотив, за которым можно следовать. Иметь такого лидера, как Юрий Петрович — это большая привилегия.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

Еще один важный момент — Восток, пусть его Дальним называют. Мой первый иностранный язык был французский, по-французски он "Extrême-Orient", то есть, экстремальный Восток. Конечно, это интересно. Я бывал на Дальнем Востоке и раньше, но такая работа на передовом рубеже с Азией — это реализация крупных инвестиционных проектов. Уже в процессе работы я понял, что Дальний Восток – есть некий концентрат в экономическом и даже в социальном смысле всей нашей страны.

— Любопытно...

Мы самая большая страна в мире. С экономической точки зрения — это не привилегия, а недостаток. Это как человек, который живет в доме с тысячей комнат, в них же убираться надо, чтобы везде было красиво. При этом экономика глобальна и открыта, люди свободно мигрируют. Мы недонаселены.

В Советское время было много маленьких и комфортных городков. Я сам свое детство проводил в таком, где мы жили с бабушкой и дедушкой. И там старались для людей в хорошем смысле слова организовать местечковый комфорт. Там был Дом офицеров, дом культуры, церковь. Хорошая жизнь в гармонии с природой. Сейчас в каждом таком городке столько информации у людей, они прекрасно знают, что в Нью-Йорке происходит, а что на Дальнем Востоке. Поэтому чтобы людей, например, в городе Белогорске удержать, мало построить в Белогорске еще какой-нибудь торговый центр или фитнес-клуб. Они будут в Благовещенск перебираться, они будут на Владивосток смотреть, они будут в Москву стремиться. И из многих региональных столиц нашего Дальнего Востока на выходные люди летают в Сеул, в Токио, в Таиланд. Это конкуренция, это вызов, который надо принимать.

— А что же нужно сделать, чтобы эту задачу решить? Мы с Тимаковым (прим. — Валентин Тимаков — Генеральный директор Агентства по развитию человеческого капитала в ДФО) на эту тему дискутировали, как же решить задачу удержания, привлечения людей? Что нужно сделать? Почему Сеул смог это сделать? Я понимаю, что Сеул решал эту задачу на протяжении 50 лет после Корейской войны, это один из моих любимых городов в мире, но, тем не менее, как чудо совершить?

Русский человек склонен верить в чудеса. Вот вы Сеул приводите в пример. ВВП Южной Кореи, когда страна получила свою кровью добытую независимость, был на очень низком уровне. Сейчас они далеко ушли от этого уровня, это богатая и развития страна. Корейцы чудес не ждали, она закатали рукава и принялись пахать. И тут наступил кризис 98-го года! Но они стояли в очереди по 2-3 часа, чтобы сдать личное золото, кольца, броши, поддержать Центробанк страны и смягчить силу экономического удара. Мы же — страна, которая победила в войне, пережила блокаду, запустила человека в космос, спустя 16 лет после Великой Отечественной войны. Несомненно, к подвигам мы готовы.

Я, кстати, всегда душой отдыхаю, когда летаю на Дальний Восток. Был во Владивостоке не так давно, обсуждали ускорение новых технологий. Люди сейчас много времени проводят, общаясь с помощью различных устройств. Назовем их условно – компьютеры…

— Это хорошо или плохо?

Это жизнь. Хорошо или плохо — сказать нельзя. Жизнь ускоряется, она становится стремительной, сложной. Решение принимать надо быстрее, конкуренция глобальная. Нам кажется, что нам тяжело. Я почти 6 лет прожил во Франции, и им тоже кажется, что у них проблемы глобальные. Они не уверены, что сохранятся как цивилизация на горизонте одного поколения. У нас же таких проблем нет. В Америке хорошо живется? Там тоже кризис.

Вот один из примеров. Китайская автомобильная компания Great wall, не самая, нужно сказать, известная на рынке, не так давно сделала предложение о покупке американской корпорации Fiat Chrysler. Еще 10-15 лет это было немыслимо! Но это современный мир. Конкуренция на глобальной арене, жесткая, зубастая, злая с использованием государственных ресурсов. Хорошо это или плохо, но для нас это сравнительно лучше, чем для других наций.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

Может быть, это особенность страны с такими расстояниями, но нам физическая экономика тяжело дается…

Я, как инвестор, смотрю на проекты, где, к примеру, пытаются монетизировать иркутский газ. Не получается ничего лучше, чем трубу построить, а казалось бы, из газа можно все что угодно сделать. Ты начинаешь его перерабатывать, у тебя первый передел, второй передел, метанол, сложная химия... А потом все это надо транспортировать по железной дороге. И цена возрастает в разы…

Экономика любит концентрацию. Вот все говорят: "Сингапур, Сингапур!". Обожаю Сингапур, считаю его удивительным местом, но это исключение. Сингапурскую экономическую реальность невозможно воссоздать в условиях обычного государства со своими особенностями.

— Как же нам все-таки сделать первый шаг? Человек так устроен, что ему хочется получить все сегодня. ТОРы, СПВ, электронные визы, а что с этого может получить обычный дальневосточник?

Качество человеческого капитала сегодня, как никогда, имеет значение. Это включает не только качество образования, но и некий внутренний ценностный хребет. У нас трудностей было много, а я верю в историческую память. Некая гордость, что мы русские, что мы через что-то прошли, мы такую огромную территорию освоили, выстояли и развиваем ее. Я помню Советский Союз, мы огромный путь за 25 лет проделали и есть ощущение, что впереди много хорошего в этом сложном мире, где стираются национальные границы, стираются границы между полами. Сейчас у нас в обществе это сравнительно остро чувствуется. У нас крепче морально-волевые установки и быть русскими может оказаться легче, удобнее, эффективнее. Такой прагматичный, рациональный подход.

— А есть ли русские?

Когда я говорю "русские", имею в виду “советские”, я ведь представитель последнего советского поколения, меня в пионеры принимали…

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

— Как же в вас сочетается пионер-капиталист?

Я все-таки госкапиталист. А во-вторых, Маркс говорил, что экономика — это базис и тезис о государственном планировании в современной экономике снова становится достаточно актуальным, потому что мировая экономика сегодня фактически контролируется транснациональными корпорациями. А транснациональные корпорации уже не представляет группу акционеров, они представляют конкретную страну.

Американская компания производит самые желанные телефоны, немецкая компания — самые желанные автомобили, французская компания — самое желанное шампанское, российская компания — самые лучшие автоматы. Это и есть конкуренция на глобальном уровне. Даже не важно, есть там частные акционеры или нет. Государство всегда играет очень важную роль в формировании экономической повестки. И залог нашего успеха в будущем мире – это способность эффективно, конкурентоспособно производить товары и услуги, нужные этому миру.

У нас приличный внутренний рынок, но не такой большой, всего лишь 2% мирового населения. Этого недостаточно, чтобы мы всерьез могли конкурировать с компаниями, которые обслуживают от 10 и более процентов мирового населения. Особенно, будучи подпертыми такими азиатскими странами, где экономическая кооперация самая сильная.

У нас выход только один – конкурировать на этом уровне, а для этого нужна помощь государства.

— Государство обозначило, что ускоренное развитие Дальнего Востока – это приоритет России в XXI веке, и это прекрасно. Тем не менее, на ваш взгляд, зачем молодому россиянину ехать на Дальний Восток и осваивать его? Есть ли в этом призыве плодотворная дебютная идея, где здесь скрыты эти самые "туман и запах тайги"?

Люди хотят жить со смыслом. Молодежи в какой-то степени с этим повезло. Выпускаясь из института в 2001 году, и выбрав своей профессией финансовые инвестиции, я, наверное, гораздо менее конкурентный рынок застал, чем мои коллеги спустя 10 лет. Если институты в Москве каждый год выпускают толковых аналитиков, то получается очень большой конкурс — работодатели стараются выбрать лучших из лучших, ведь за 10 лет точно нас выучили больше, чем рынку нужно. И такая ситуация со всеми профессиями.

Поэтому люди хотят жить со смыслом. И смысл в создании нового на свободных территориях. Место, само собой, становится меркой людей какого-то определенного склада. Сделали, например, Академгородок в Новосибирске, значит, собрались люди определенного общего склада. Мы уже обсуждали цифровые технологии, но ведь личное общение дает самые эффективные результаты. Я не так давно смотрел интересный сюжет на американском канале, где анализировали факторы могущества Владимира Путина. Там было всего три фактора. И первым они назвали кибер-силу, вторым — военную силу, третьим — силу его личности.

— А вы согласны с тем, что у России есть кибер-сила?

Я не обладаю этой информацией в достаточной мере, но в некоторых случаях неважно, как оно есть, важно, как о тебе думают. Это сила бренда, и у России очень мощный бренд в кибер— пространстве. И не дай бог нам его растерять.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

— В одном из интервью вы говорили, как изменить Дальний Восток, кем его изменять, госкопорациями или тысячей предпринимателей. Вот мне хочется спросить, нашли вы ту тысячу? И сразу второй вопрос — как инвестор, в какие проекты вы бы инвестировали на Дальнем Востоке?

Предприниматели – это некая Ахиллесова пята. Я же сказал, мы мощная страна, которая преодолела много трудностей в истории, но мы в основном сражались, приобретали, изобретали, экспериментировали. Не то, чтобы мы много торговали, завоевывали рынки, распространяли диаспоры, как многие другие нации, запускали капиталы, наращивали кредит – этого нет. Мы с Германией в этом смысле похожи, потому что это тоже достаточно централизованное государство. Я не говорю, что это барьер и все.

Самое главное — это тот связующий элемент, который всех собирает воедино. Поэтому это такой уникальный элемент культуры, если хотите. Я этим феноменом увлекаюсь уже очень давно, читаю биографии предпринимателей, начиная со средневековых, и заканчивая современными титанами. И есть там семейный фактор. Мне очень нравятся азиатские семейные конгломераты. То есть, ты понимаешь, что там абсолютный уровень доверия и предельная этика — нести свою фамилию. Я вам расскажу про одну компанию, которая во Владивостоке открывает свое производство. Управляющий директор нашего с вами возраста. У него на визитной карточке написано "с 1905 года", его фамилия стоит в названии. Компанию его прадед основал.

Представляете, каждый раз, когда он вступает в какие-то деловые отношения, какая на нем ответственность лежит за 110 лет работы его предков, его клана? Это очень круто и это хотелось бы построить.

А тысячу предпринимателей мы пока не нашли. Тем не менее, все чиновники понимают, что Дальний Восток это важно и им надо всерьез заниматься. И госкорпорации понимают, что там надо серьезные инвестиции делать. Там появляются проекты мега-масштаба, нефтехимического масштаба, масштаба Газпрома, РусГидро и так далее. И частный бизнес тоже не отстает. Так и возникнет тысяча предпринимателей.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

Есть, например, 25 лет выращивающая сою компания, которую мы поддерживаем, локальная -"Амурагроцентр" Александра Сарапкина. И теперь он понял – сою надо перерабатывать, а не только экспортировать в Китай. Это легко сказать, а рынки поделены. Им надо переориентироваться на нового российского покупателя и это решение, для которого нужны ценовые аргументы и качественные определенные ценности. Вот это и есть пионеры-предприниматели.

На вопрос о частных инвестициях я вам не отвечу. Здесь, знаете, как зубной врач, сам себя не лечит. Я занимался частным бизнесом, у меня был достаточно высокий болевой порог риска. Я совершал довольно рисковые инвестиции, ряд из них были удачные, некоторые из них были неудачные. Я терял деньги, в том числе личные, и горжусь этим. Без потерь не бывает хорошего инвестора.

У государственных инвестиций немного другой подход — разумный консерватизм. И все-таки, будучи государственным фондом, я оцениваю трезво, чего мы можем добиться с теми ресурсами, которые у нас есть. Это немало — у нас 37 млрд рублей активов, 18 млрд мы уже проинвестировали, на сегодня практически весь Фонд расписан.

— Кто же попал под этот золотой дождь?

— Не такой уж он и золотой…

Я могу сказать, чего бы без нас не случилось и понимаю, чего бы с нами не случилось за 2 года, и я этим искренне горжусь. И совершенно точно это благодаря команде, с которой я работаю. Я уже признавался, насколько для нас важен наш лидер, но те ребята, с которыми я здесь плечом к плечу работаю — уникальный склад профессионалов, со всеми навыками и способностями, которые применимы в самой требовательной частной компании. И у всех правильная морально-этическая установка, а это бывает редко. У нас ни одного негодяя в Фонде не работает. В этом смысле мы такой спецназ.

Что касается поддержанных фондом проектов. Мост Нижнеленинское-Тунцзян. Когда мы смотрели на этот проект, мне говорили: "Очень сложный проект, русско-китайский мост". Китайцы подписали, они свою часть построили, а у нас частная компания сдулась, соответственно, дырка образовалась. Все говорили, что не надо касаться, это очень рискованно, очень сложно. Но я сначала посмотрел риски, как инвестор, потом поучаствовал в одних высокоуровневых правительственных переговорах.

И понял, что эта дырка — как незатягивающаяся рана, из нее кровь хлещет финансовая, репутационная.

Вы понимаете, наша река Амур по-китайски "Великий черный дракон" и на том берегу в прямом смысле слова стоят китайцы и смеются. И на каждой встрече лидеров тоже. Поэтому сделать этот проект — дело чести. И мы предприняли адские усилия, понимая, что у нас есть деньги только на четверть этого моста, мы начали его финансирование, мы начали стройку, мы преодолели трудности. Мы привлекли деньги, сейчас он уже наполовину построен, стройка идет в плановом режиме, мы управляем ей с нашими коллегами из русско-китайского инвестиционного фонда.

Мы пошли и в сельское хозяйство, где нас точно никто не ждал. Это очень сложная история, трудно строить бизнес опережающими темпами, избыточной мощностью. О проекте создания в Амурской области кластера по глубокой переработке сои в ТОР "Белогорск" я уже упоминал. Это будет первый в России производитель соевого белкового изолята. В Приморском крае при нашей поддержке в ТОР "Михайловская" создается один из крупнейших на Дальнем Востоке свиноводческих комплексов производственной мощностью 65 тысяч тонн свинины в живом весе в год.

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков

Генеральный директор Фонда развития Дальнего Востока Алексей Чекунков. Фото: ИА PrimaMedia

Наконец, нас никто не звал, а мы занялись поддержкой малого и среднего предпринимательства, на сегодня за полгода работы совместно со Сбербанком и ВТБ профинансировано около 500 компаний. По статистике, они получили от нас с банками в среднем по 17 млн рублей. Это не так мало для Дальнего Востока, согласитесь. Средняя конечная ставка для получателя составила 10,5% годовых, для рублевых займов на срок, который достигает 10-ти лет. Я считаю, что это такое классное достижение, но мы его особо не афишируем, потому что мы работаем через банки-партнеры. Малый и средний бизнес, я считаю, это очень важная вещь.

При этом мы деньги не дарим. Нам надо вернуть каждую копейку, нам их надо защитить. Повторяю, я как человек, который терял и свои деньги, и акционерные, я понимаю, что может все что угодно произойти. И в этом смысле мы очень четко понимаем, в чем мы хороши. У нас деньги дешевые, нас поддерживает правительство, это наша сила. А вспомните выступление Владимира Владимировича Путина в обращении к Федеральному собранию, где он сказал: "Институты развития стали помойками плохих долгов". Именно поэтому мы придерживаемся очень жесткой финансовой дисциплины.

— У меня осталось несколько вопросов. У вас, очень правильная речь, образная, хорошая. Это школа МГИМО или много читаете?

Я люблю читать, это важно.

— Художественную литературу или бизнес-книги?

Меня жена критикует, что я почти не читаю художественную литературу. Я ее всю прочитал в юности, а сейчас я стараюсь, чтобы книжки были полезными. Недавно прочитал книгу "До Вавилона и после Биткоина", очень интересно. О том, куда общество двигается с точки зрения денег и финансов, как средства. А сейчас я читаю "Биографию бриллиантов".

— Вот сегодня утром наступил последний день. Что вы будете делать?

Об этом говорил человек, который, несомненно, иконой и для меня является — это Стив Джобс. Он сказал: "Надо каждый день жить так, как будто он последний". Понятно, что во главу угла мы всегда ставим счастье наших близких, свою семью, своих детей. Меня, как родителя, волнует общественные, социальные, культурные вопросы, кем вырастут мои дочери, в каком обществе, каких мужей найдут. Но в целом я стараюсь день прожить так, чтобы вечером я за свою утилитарную книжку сел с абсолютно чистым сердцем и спокойной душой.

— Финальный вопрос. Какая конечная цель вашей деятельности на Дальнем Востоке, если бы вы сказали "я устал, я ухожу"?

Хочется быть к чему-то причастным, понимать, что стало лучше. Я помню, как в первый раз увидел фотографии Владивостока. Мне с детства казалось, что это имя какое-то эпическое, какое-то великое, захватывающее. А увидел какие-то пятиэтажки перекособоченные, построенные на фоне корабельных кранов. Я тогда так разочаровался. Это было лет 20 назад.

Но когда я приехал во Владивосток в первый раз, у меня захватило дух. Мы еще там след тигрицы увидели, ездили посмотреть, как казино строилось. То, что меняет лицо наших городов, то, что меняет лицо нашей земли, это, несомненно, важно, это итог, но не быстрый. Я, как человек с воображением, люблю прогуливаться по старым районам, по Миллионке во Владивостоке, представлять, что там могло бы быть. Потенциал в этом и заключается. По крупицам первые примеры появятся, и поверьте, потом очень быстро закрутится этот маховик. Наша задача его запустить, потом, когда он на вторую и на третью, и на максимальную скорость выйдет, сказать, что это мы сделали.

Вообще, я уходить не собираюсь никуда, поэтому надеюсь, что у нас возможность будет не просто наблюдать за этим, но и реализовывать.

© 2005—2017 Медиахолдинг PrimaMedia